Сыромятникова Я.К.

Введение

«Пришествие» Петра полагалось считать важнейшей вехой русской истории, ДО Петра все было плохо. ПОСЛЕ Петра все стало хорошо.

Серьезные историки не идеализируют русского XVIII века, особенно его первой половины. Не идеализируют и самого Петра: грубого, невежественного, патологически жестокого, вечно пьяного. Но получается так, что «допетровская Русь» оказывается еще хуже государства, которое сложилось к 1725 году, страшнее вымирания целых уездов, безумнее Всепьянейшего собора. Ведь если до Петра было на Руси хоть что-то здоровое и ценное, то и учиненный им погром лишается смысла и оправдания.

Какой же она была, допетровская Русь? В какой степени тупой и кондовой? В какой степени передовой и «прогрессивной»? Может, нам пора не считать допетровскую Русь царством убожества и дикости?

Московское царство Русского государства

В 1613 году Михаила Романова возвели на престол «Московского царства русского государства». Все понимали, что Московское царство — только часть Руси. Московия Романовых возникла в 1613 году. Она политически очень отличается от Московии Рюриковичей, которая прервалась еще в конце XVI века, после смерти последнего царя Рюриковича, сына Ивана Грозного, Федора Ивановича.

Петр пришел к власти в Московии, будучи четвертым царем из династии Романовых. Большую часть даже прочно заселенной русскими части Московии составляли земли, недавно присоединенные, еще малообжитые и отдаленные от центра страны: Заволжье и Приуралье, Астрахань и Башкирия. Это страна с суровым климатом, бедными почвами и потому редким населением. Даже «исконные русские» земли в междуречье Волги и Оки гораздо более холодные и менее населенные, чем земли Западной Руси — современных Белоруссии и Украины. Московия—это часть исторической Руси.

Крепостное право

В представлении современного человека «государственные крестьяне» — это вообще такие же зависимые люди, как и владельческие, только принадлежат они не частным лицам, а государству. Положение их, может быть, и полегче, потому что они имеют дело с безличным государством, а не с радеющим о своей пользе помещиком, но и только. Точно так же само слово «крестьянин» вызывает ассоциации с бесправием, униженностью, поркой на конюшне и барщиной. Что же такое черносошные крестьяне? Это свободные сельские обыватели, которые пашут землю не потому, что их кто-то принуждает, а потому, что в аграрном обществе это самое выгодное занятие и совсем неплохой способ кормиться. Точно так же они объединены в общины постольку, поскольку им это выгодно, и до тех пор, пока им это удобно и выгодно. Они лично свободны, совершенно не согнуты в покорности. Их зависимость от государства — не рабское состояние, а способ включиться в некую государственную корпорацию. Они ведут свои торговые операции и промыслы, как сами считают необходимым, накапливают богатства, и в их среде усиленными темпами произрастает самый натуральный капитализм. В XVII столетии крестьянин был если и ограниченным в правах, то все же подданным царя, а никак не простым рабом барина. Это касается даже владельческих крестьян, сидевших на землях поместий и вотчин, а уж крестьяне церковные, дворцовые и черносошные тем более не имели ничего даже общего с рабами. Церковные, понятно, сидят на землях монастырей. Дворцовые, или крестьяне государевы, жили общиной, управлялись дворцовыми приказчиками, но сохраняли выборных старости по своему положению были ближе к черносошным, чем к владельческим. Черносошные крестьяне сидели на «государевой земле», то есть на вольных землях, и жили своими общинами. Они и впрямь не были вполне вольными людьми: правительство контролировало выполнение ими своего тягла. Почти так же и современное государство, вкладывая во что-то деньги, старается потратить их не зря: вводит систему лимитной прописки, ограничивает выезд за границу тех, кто столкнулся с государственными тайнами, требует, чтобы получившие бесплатные дипломы отработали по распределению и так далее. Так же точно и черносошные крестьяне-домохозяева, входившие в тяглые «общества» и записанные в податные списки «тяглые и письменные люди», были прикреплены к своим обществам и не могли покидать свои дворы и земельные участки, не найдя заместителей. Среди черносошных крестьян были и весьма богатые крестьяне, занимавшиеся не только земледелием, но и торговлей и разными промыслами. Кроме собственно крестьян-тяглецов, в черносошных общинах жили еще так называемые «бобыли» — обычно ремесленники или наемные работники, то есть сельское население, но не тяглое; те, кто изначально земли не пахал.

Социальный состав страны

Посадские люди

В Московии XVII века жизнь горожан очень мало отличается от жизни крестьянства. Горожан обычно называют «посадскими людьми» — от слова «посад». Посадами называли и города, с самого начала не имевшие укрепленной части. Посадские люди — это и купцы, и ремесленники, и мелкие торговцы. На посадах тоже занимаются сельским хозяйством. Огороды имеют все, даже в Москве. Но в маленьких городках не только разводят огороды, но пашут землю и сеют хлеб многие ремесленники, потому что труды их рук плохо кормят. Жители посадов, даже маленьких, живут свободнее и интереснее крестьян. Они зарабатывают на жизнь более разнообразными способами, у них гораздо больше впечатлений, и они несравненно меньше зависят от погоды. Наконец, у них водятся деньги, а в деревнях денег почти нет, да они и не особенно нужны. Но посадские люди — вовсе не горожане, которые отличаются от остального населения страны своими правами и обязанностями; не индивидуалисты и не самостоятельные люди, которые могут делать все, что хотят. У них нет общин, к которым человек принадлежит просто по факту рождения. Но все они входят в объединения-корпорации — в слободы. Если город большой, слобод много и слобода большая, она может разделиться на сотни и полусотни. Каждый купец и каждый ремесленник входит в «свою» слободу и сотню. Он всегда знает, кто еще входит в корпорацию и кто у них в корпорации главный. К тому же в Московии посадских очень мало в сравнении с крестьянами, даже таких тяглых посадских людей. Московское государство использует посадских людей не только как уплатчиков государевых податей. Это государство имеет обширнейшее хозяйство с множеством натуральных и денежных податей, сборов, системой казенной торговли. Государство нуждалось во множестве сборщиков, таможенных голов и целовальников. Тяглые посадские общества были обязаны поставлять правительству кадры бесплатных, и притом достаточно квалифицированных, умеющих писать и считать работников: таможенных голов, целовальников, сторожей, извозчиков. Целовальник — это тот, кто давал клятву на своем нательном кресте — целовал крест. Такую клятву россиянин практически никогда не нарушал, боясь погубить свою душу.

Служилые люди

Высший класс общества составляют те, кто непосредственно служит государству, — служилые люди. Слой этот очень неоднородный, между его группами очень много различий. Всем дают разное количество земли, и могут давать пожизненно, а могут на сколько-то лет — на десять или двадцать. Если служащий получает повышение, ему должны дать еще земли. Если там, где у него поместье, больше земли нет, приходится дать ему другое поместье, побольше, но в другой части страны. Если служивый человек ведет себя плохо, приходится отрезать часть земли, и это вызывает ничуть не меньшие проблемы. И уж совсем неразрешимый вопрос: что делать, если у помещика не один сын, а трое? Тогда ведь приходится двух сыновей «верстать землей в отвод», давать им отдельные поместья. Тогда только один из сыновей остается с отцом в поместье; по идее, он должен дождаться смерти отца и стать помещиком после него. Каждые три года помещик должен был являться на смотр, показывать дьякам Поместного приказа, какие силы он подготовил, так сказать, подтверждать свое право на поместье. Не слишком часто, но случалось, что неспособных вести хозяйство и обеспечить нужное число воинов поместий лишали. И уж конечно, столичное дворянство сильно отличается от провинциального, слуги государства занимают совсем не такое же положение, какое слуги бояр и князей. Столичные «чины» — стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы — составляют царскую гвардию, служат офицерскими кадрами для провинциальных отрядов, несут службу при царском дворце, исполняют различные поручения высших сановников, а то и самого царя. В провинции главную массу служилых людей составляли «родовые» дворяне и дети боярские. Все чины и должности, которые занимали представители знатнейших родов, вписывались в Разрядные книги. Чуть возникали какие-то сомнения, всегда можно было выяснить, какие чины и должности занимали прадеды и прапрадеды тех, кто сейчас на них претендует. А чины и назначения предков, понятное дело, были прецедентами, чтобы дать такие же потомкам. В местничестве очень хорошо проявлялся точно такой же способ мышления, как и в крестьянской среде. Действие местничества доказывает, что верхи общества принципиально думали точно так же, как и низы. Бояре точно так же, как крестьяне, жили даже не семейными, а скорее даже родовыми ценностями. Вся жизнь знатного боярина определялась в наименьшей степени его талантами или его личными заслугами и почти полностью определялась принадлежностью к роду и его местом в этом роду. Разумеется, это самый низший разбор служилых людей Московского государства. И в этой категории слуг государства видно тоже отношение к своему государству: люди честно служат ему, не понукаемые и не понуждаемые чиновниками. Общество поддерживает государство.

Богатство и бедность

Московия постоянно оказывается страной одновременно очень богатой и очень бедной. Очень богатой — в ней решительно все есть! В ней даже бедняки едят осетров и мясо оленей и зубров! В Европе такую еду подают если и не только королям, то людям, стоящим не очень далеко от королей. Очень бедной — в Московии едят очень мало овощей, фруктов, орехов, летом почти не употребляют мяса. Европу завоевывают «колониальные товары» — сахар, чай, кофе, какао, табак, шоколад. В Московии, кроме чая, этих продуктов практически нет. Такое же парадоксальное сочетание богатства и бедности приводит европейцев в изумление. По-видимому, необходимо уточнить, что имеется в виду под богатством и бедностью. Ведь очень легко заметить, что под этими понятиями подразумеваются две совершенно разные сущности; стоит их развести — сразу все становится понятно. Под «богатой страной» очень часто имеют в виду страну, богатую природными ресурсами. В другом смысле «богатая страна» — это страна, богатая квалификацией своих жителей. Причем страны очень редко бывают богатыми в обоих смыслах — богатство природы вовсе не способствует росту квалификации, трудолюбию жителей. Если природа что-то дает сама — к чему совершать лишние усилия, лишние напряжения мысли? В странах, бедных природными ресурсами, приходится компенсировать эту бедность богатством трудовых и умственных усилий. Для понимания же всей российской истории и XVII, и XVIII веков надо принимать во внимание: Московия, с 1721 года Российская империя, — очень богатая страна, в смысле богатая природными ресурсами. Одновременно это очень бедная страна, потому что квалификация ее населения очень низкая. Потому что люди в ней не умеют специализироваться и обмениваться друг с другом продуктами своих умений. Московия — Российская империя — страна огромных природных богатств и нищих людей, которые не умеют ими воспользоваться.

Демократическая Московия

Московия XVII века — демократическое государство. Это обстоятельство выражается в самых различных сферах жизни, но сильнее всего, наверное, в том, что общество в Московии учреждает свое государство и власть не существует автономно от общества. Власть постоянно спрашивает мнения общества по сколько-нибудь значимым вопросам.

Инструментом учреждения власти и связи власти с народом выступают Земские соборы. Большинство историков считают, что Земские соборы — это такой «институт представительской монархии». На Руси Земские соборы зависели от царя и потому основой для парламентской демократии не стали.

Земские соборы

Первые Земские соборы созывали уже Рюриковичи, и начал этот процесс царь, объявляемый у нас воплощением тирании — Иван Грозный. Первый Земский собор в 1549 году намечал ход судебных и финансовых реформ, «приговаривал» налоги, то есть участвовал в управлении государством. Стоглавый собор 1551 года провел важнейшие церковные и административные реформы. Земский собор 1566 года «приговорил» Ливонскую войну: Иван Грозный не начал военных действий без согласия «земли». Очень любопытная деталь: некоторые дворяне выступили против ведения войны, и они никогда не подвергались никаким репрессиям. На соборах шло активное и свободное обсуждение важнейших государственных вопросов. Итак, Земские соборы были законодательными собраниями и совещательным органом при правительстве. Царь и Боярская дума принимали менее важные решения.

В состав Земских соборов входили три элемента:

• «освященный собор» из представителей высшего духовенства;

• Боярская дума;

• представители служилого и посадского классов и черносошных крестьян (обычно около 300–400 человек).

В Боярскую думу, при всех ее несовершенствах и при системе местничества, при Алексее Михайловиче входило 5 бояр, не принадлежащих к знатным феодальным родам, и, кроме того, 5 думных дворян и 4 думных дьяка. Земские соборы позволяли большему проценту населения участвовать в принятии решений.

Московия и мир. XVII век

После Смутного времени, после 1613 года, Московия лежала «в разорении и запустении великом». Историки называют разные цифры. По одним данным, население сократилось на треть. По другим — «всего» на четвертую часть. Сельское население еще в основном сохранило свое положение, хотя и очень сильно обнищало. А вот города лежали пустые, лишившиеся не только населения, но и привычных связей, и ремесел и утратив свой образ жизни. Называя вещи своими именами, посадские люди в основном или разбежались, или, оставаясь жить в городе, хотя бы частично окрестьянились и стали жить ведением сельского хозяйства. Если в начале XVI века, до погрома, учиненного Иваном Грозным, с Московией начали неплохо знакомиться в Европе, то к началу XVII столетия московиты превратились в «никому не ведомый народ», и после ужасных событий начала столетия мир начал знакомиться с ними заново. Самим московитам очень хотелось представить дело так, что после обрушившихся на страну бедствий происходит восстановление того самого государства, той самой Московии, которую создавали потомки Александра Невского. Сказывался и консерватизм людей того, уже сравнительно далекого прошлого, да и страшно ведь признаться себе, что история прервалась, прежняя традиция рухнула, и хочешь, не хочешь, а надо начинать сначала. На престол, которого венчали юного Михаила Федоровича, преемственно от Московии Ивана III, и Ивана IV, и Федора Ивановича. Несомненно, эта преемственность выразилась и в том, что строил новое государство тот же самый народ, пусть многому научившийся и многое узнавший за полтора десятилетия между Федором Ивановичем и 1613 годом. Преемственность была и в совершенно сознательном стремлении вернуться назад, сделать так же, как было. Утратив государство, разорванное гражданской войной, московиты изо всех сил стремились сделать новое, но точно такое же.

Но, во-первых, у них все равно ничего не получалось уже потому, что само желание вернуться к прежнему положению вещей заставляло применять совершенно новые средства. Во-вторых, той Московией, Московией сменявших друг друга Иванов и Василиев, правила династия Рюриковичей, по прямой мужской линии, шедшая с того, легендарного 862 года. Россияне искренне хотели вернуться к той Руси, Руси Рюриковичей. Наивно видеть их хотя бы в какой-то степени республиканцами, и нет никаких сведений, что хоть кто-то в Московии 1613 года не хотел бы выбрать нового царя и с ним — новую династию. Но монархия Ивана IV так дискредитировала себя, что естественным было и стремление хоть как-то себя обезопасить, поставить царя под какой-то контроль «земли». Но все равно, если средневековая Русь лепилась вокруг царского престола и воспринималась как собственность династии Рюриковичей, Московия XVII века, Русь Нового времени, совершенно по-иному решала отношения двух основных субъектов своей государственности. Личная воля государя служила единственной пружиной государственной жизни, а личный или династический интерес этого государя — единственной ее целью. Из-за государя не замечали государства и народа. Смута поколебала этот закоснелый взгляд. В эти тяжелые годы люди Московского государства не раз были призываемы выбирать себе государя; в иные годы государство оставалось совсем без государя, и общество было предоставлено само себе. С самого начала XVII века московские люди переживали такие ситуации, которые при их отцах считались невозможными, прямо немыслимыми. Они видели, как падали цари, за которыми не стоял народ, видели, как государство, оставшись без государя, не распалось, а собралось с силами и выбрало себе нового царя. Людям XVI века и в голову не приходила самая возможность подобных положений и явлений. Прежде государство мыслилось в народном сознании только при наличности государя, воплощалось в его лице и поглощалось им. В Смуту, когда временами не бывало государя или когда не знали, кто он, неразделимые прежде понятия стали разделяться между собою. В Смуту общество, предоставленное самому себе, поневоле приучалось действовать самостоятельно.

«Благодаря тому мысль о государе-хозяине если и не отходила назад, то осложнялась новой политической идеей государя — избранника народа. Так стали перевертываться в сознании, приходить в иное соотношение основные стихии государственного порядка: государь, государство и народ».

Русь Рюриковичей и Русь Романовых — это два таких очень разных периода. Московия Рюриковичей не поддерживала регулярных дипломатических отношений ни с какими странами Европы. Страны Европы в целом тоже не особенно рвались иметь дело с Московией — было и незачем особенно. Да, конечно, торговля — дело очень важное, но если торговый оборот голландских и британских купцов с Московской Русью составлял в конце XVI века 300 тысяч ефимков в год, то с одной только Южной Америкой — порядка 5 миллионов ефимков. Теперь же, в XVII веке, возникли два совершенно новых фактора.

Во-первых, резко возросли объемы международной торговли и интенсивность экономики в целом. Уже прошла революция 1566–1609 годов в Голландии, возникла первая в истории буржуазная республика: Генеральные штаты. В 1588 году английский флот практически полностью уничтожил Великую армаду Испании, ознаменовав торжество протестантского мира над католическим, а буржуазного уклада над феодальным. После этих двух событий мир конца XVI — начала XVII века не похож на мир даже середины, а уж тем более начала XVI. Антверпен, Лондон, Амстердам, Бристоль, Гаага окончательно становятся центрами мировой торговли всем, от зерна до капитала и акций. Огромный международный рынок становится куда более емким и готов принять гораздо больше товаров, чем 50 или 70 лет назад. Кроме того, за это время стали много лучше средства транспорта, улучшились дороги. Если Московия Рюриковичей находилась на самой окраине Европы и была малодоступна, то теперь провинциальность Московии стала несравненно меньшей. Во-вторых, в 1618 году началась Тридцатилетняя война. Главной целью всех воюющих сторон было поделить мир между этими двумя конфессиями — протестантизмом и католицизмом. Основной ареной этой войны стала Германия, и за эти тридцать лет некоторые ее области запустели на четверть и на треть. Война была огромной и страшной для Европы, а для Московии оказалась фактором скорее удобным: прежние, устоявшиеся коалиции и привычные отношения заколебались, потеряли прежнюю стабильность, и каждое государство пыталось искать новых союзников, больше всего опасаясь одиночества. Какие бы государства ни схватывались между собой между Балтикой и Адриатическим морем, Московия неизменно оказывалась у них в тылу, и все государства хотели бы себя обезопасить, обеспечить свой тыл с востока. В результате Московией интересуются, пытаются завязать с ней отношения, вовлечь в какие-то коалиции даже независимо от активности ее правительства.

Реформы армии

Первые идеи европеизации московитской армии принадлежат еще князю Серебряному, сложившему свою голову в войнах 1570-х годов. А в Смутное время разве что ленивый не заметил: «все огромное московское войско представляло собой, в сущности, вооруженную толпу, которая была лишена правильного военного обучения и которая, вернувшись из похода, разъезжалась по домам». И уже во время Смутного времени находились военачальники, начавшие учиться у Европы. Учиться — значило перенять основы воинской науки и научиться бить европейские армии. Имя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского надо запомнить! Неслучайно именно с него, с редкого умницы, образованнейшего человека, сделана одна из первых русских парсун. Известны славные победы М. В. Скопина-Шуйского над шведами и поляками, огромна была его слава, и много раздавалось голосов, что вот его-то и избрать бы в цари. Есть веские основания полагать, что эти-то речи и стали причиной смерти Михаила Васильевича — извели, отравили умнейшего человека ничтожные родственники из клана Шуйских, сами метившие в цари. А основная причина побед Скопина-Шуйского, по мнению многих историков, состоит в том, что по прямому приказу Михаила Васильевича и под самым его чутким руководством некий капитан Килл переформировал по иноземному образцу стрелецкую пехоту, несколько тысяч человек. Стрельцов вооружили саблями вместо тяжелых, неуклюжих бердышей и научили быть частью жесткого воинского механизма: передвигаться строем и на марше, и в атаке, подходя к противнику с ружьями наготове. И стрельцы начали уверенно бить шведские и польские войска равными по численности или чуть большими силами.

Еще более интересный пример дает Дмитрий Петрович Пожарский, двоюродный брат национального героя Дмитрия Михайловича. Но в историю он вошел» за то», что вел с собой отряд в 700 тяжеловооруженных кавалеристов, дворян Ярополческой волости Суздальского уезда. Их воинское обучение шло по совершенно европейским обычаям, и ни вооружением, ни подготовкой они решительно не отличались от французских рейтар Людовика XIII: те же панцири, те же мушкеты, те же палаши. Только вот железные каски другой модели: в Европе средневековый шлем постепенно превратился в каску, которая кончалась чуть выше ушей и загибалась сзади и спереди, перед лицом и перед затылком. А у русских рыцарей из Смоленска каска с боков опускалась, закрывая уши, и спереди имела стрелку, закрывавшую нос и рот, а сверху — небольшой шишак. Смотрелась такая каска очень мужественно и сильно напоминала «богатырку», сделанную во время Первой мировой войны по эскизам Васнецова. В историю эта «богатырка» вошла как «буденовка» — но ни сам Буденный, ни его партайгеноссе не имели к разработке этого головного убора ни малейшего отношения: законное русское правительство готовило «богатырки» для своей армии, планировало перейти на них с 1917 года. Эти 700 человек составили очень важную часть, по мнению Костомарова, даже основу нижегородского войска, в 1612 году пошедшего на захваченную поляками Москву. Напомню, что всего-то с князем Д. М. Пожарским из Нижнего Новгорода вышло, по одним данным, 2–3 тысячи, по другим — 5 тысяч человек. Из Ярославля вышло всего 10 тысяч человек, причем в это число входят и ополченцы из крестьян и посадских людей, отряды касимовских, темниковских и алатырских татар. В такой армии 700 любых воинов — уже заметная часть, а эти-то с их выучкой и вооружением выгодно отличались от большинства помещиков — той самой «вооруженной толпы, лишенной правильного военного обучения». Не говоря уже о превосходстве профессионалов над посадским человеком с топором или крестьянином с рогатиной. К тому же вооружение у них оказалось очень высокого качества, превосходящего европейский уровень. Во время московского восстания 19 марта 1611 года Дмитрий Михайлович Пожарский получил шестопером от польского гусара по голове — западноевропейский шлем от такого удара по всем правилам должен был расколоться. Его же шлем, нижегородской работы, выдержал, и князь только получил контузию, в результате которой возникла болезнь, называемая длинно и красиво: «реактивная эпилепсия в результате контузии».Так что получается — переформирование московитской армии на европейский манер началось еще в Смутное время и шло стихийно, как естественный процесс. А при первых Романовых процесс этот идет полным ходом, как одно из важнейших направлений внутренней политики. В 1621 году, всего через 8 лет после восшествия на престол Михаила Федоровича, Анисим Михайлов сын Радишевский, дьяк Пушкарского приказа, судя по всему, белорусского происхождения, написал «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» — первый в Московии воинский устав. «Боярский приговор о станичной сторожевой службе» 1571 года и устарел безнадежно, и охватывал далеко не все стороны ратной службы, и годился не для всех родов войск. На основе 663 статей нового Устава и начала формироваться регулярная московитская армия.

В 1630 году армия состояла их таких групп войск:

Дворянская конница — 27 433.

Стрельцы — 28 130.

Казаки — 11 192.

Пушкари — 4136.

Татары — 10 208.

Поволжские народы — 8493.

Иноземцы — 2783.

-------

Всего 92 500 человек.

Вот это дало превосходный результат, и вскоре было создано 6 солдатских полков — по 1600 рядовых и 176 командиров. Полк делился на 8 рот. Средний комсостав:

1. Полковник.

2. Подполковник (большой полковой поручик).

3. Маеор (сторожеставец или окольничий).

4. 5 капитанов.

В каждой же роте были:

1. Поручик.

2. Прапорщик.

3. 3 сержанта (пятидесятника).

4. Квартирмейстер (окольничий).

5. Каптенармус (дозорщик под ружьем).

6. 6 капралов (есаулов).

7. Лекарь.

8. Подьячий.

9. 2 толмача.

10. 3 барабанщика.

11. 120 мушкетеров и 80 копейщиков.

Новые культурные растения

В XVII веке появились почти все новые для Руси растения, заслугу внедрения которых полагается приписывать Петру. Одна из «пищевых новинок» — чай. В 1638 году монгольский Алтын-хан прислал Михаилу Федоровичу подарок — 4 пуда чайного листа. С этого времени, с конца XVII века, в Московии появляются заварочные чайники (в том числе и гжельские), а на рубеже XVIII века — и самовары. Другая новинка — это табак. Правительство пытается бороться с этим вошедшим в моду пороком, беспощадно конфискуя всякие запасы табаку у своих подданных и запрещая покупать его и потреблять. Курильщикам, нарушающим указы, угрожали кнут и ссылка, что само по себе плохое средство против моды. При Алексее Михайловиче, в садиках появляются подсолнухи как декоративные растения, и очень скоро щелканьем семечек оглашаются посады, а потом и деревни. Как огородное растение разводят и кукурузу. Полевой культурой она стала только в начале XIX столетия. Созданное в 1765 году Вольное экономическое общество связывало появление картофеля в России с деятельностью Петра: будучи в конце XVII века в Голландии, Петр послал в Россию мешок семенного картофеля и тем самым познакомил московитов с новой культурой.

Итоги

XVII век вошел в историю Московской Руси как эпоха грандиозных перемен. Справедливее будет даже сказать, что уже сами по себе самые общие, самые фундаментальные законы и принципы организации общества и государства, положенные в основу «Новомосковского царства», были настоящей революцией. Это государство уже изначально никак не было средневековым государством, и оно весь XVII век все дальше уходило от Средневековья.

Влияние Европы? Разве что косвенное — ведь под боком Московии находилось более сложно устроенное, более индивидуалистическое, более вооруженное технически, европейское общество. Это общество было сильнее московитского и в экономическом, и в военном отношении: оно бросало вызов даже без прямой агрессии — просто тем фактом, что оно существует. А ведь и за прямой агрессией дело не стало в Смутное время.

Но время перемен было таковым не потому, что Московию заставили идти в этом направлении, а потому, что ее общество само созрело для движения. И пошло.

Одежда

Но так же непривычны и все остальные стороны московитского быта. Вроде бы уж одежда понятна — она почти такая же, как у нас сейчас. Рубашка? Но это слово употребляется в основном для обозначения мужской рубашки, у которой есть застежки — завязки или пуговицы. Длинная, до бедер, рубашка, которую надевают через голову, — это «сорочка», как и женская рубашка до пят. Сорочки красивые, украшены вышивкой, разноцветные. Куртка? Но человек XVII века скажет, что это зипун. Кофта?! Но это слово пришло из тюркского мира и означало исключительно мужское одеяние. Женская кофта — плотно облегающая тело, без рукавов или с короткими рукавами — это душегрея. Точно так же и шаровары — это чисто мужская одежда, и пройдет очень много времени, пока дамы на Руси, выходя в лес или в поле, станут надевать ее под юбки — для тепла и для защиты от комаров и от веток. Штаны? Это слово обозначает верхнюю нарядную одежду, очень часто красиво расшитую мехом, утепленную. Из глубин памяти всплывает уж точно древнерусское слово «порты»— нижнее белье, причем исключительно мужское. Женщины не носят ничего подобного. Дома женщины ходят в одеяниях, которые нам показались бы очень знакомыми — мы теперь их называем халатами. Еще одно нововведение XVII века — юбка.

Зимой носили шубы, но если у простолюдинов шубы были чаще всего овчинные, то люди побогаче старались сделать себе шубу лисью или волчью. Вот ферязь — длинную, расширяющуюся книзу, украшенную дорогим мехом, вышивкой, драгоценными камнями ферязь носила только знать. На голову надевали шапку, причем в каждой волости шапки были разных форм, разного покроя и цвета. Зажиточные люди носили чаще всего колпаки, а в прохладную погоду — мурманки— высокие шапки на меху, с расширяющейся книзу тульей. Знать щеголяла в горлатных шапках — высокие, сделанные из меха, они расширялись кверху и выглядели необычно и торжественно. НА ногах крестьянина, как правило, были лапти, у горожанина — такие же знакомые нам сапоги. Носков не было — их заменяли портянки, обмотки. Вот что было бы нам хорошо знакомо, хотя и показалось бы однообразным — это прически. Косы у женщин; одна коса — девичья. Наутро после брачной ночи заплетали две «бабьи» косы. У мужчин — короткая стрижка «в скобку», «в кружок». И здесь XVII век принес свои новшества — раньше волосы на Руси носили длинные, подстригая чуть выше плеч.

Самое сомнительное новшество

Наверное, создание Академии или университета странно называть «сомнительным» нововведением. По планам царя, в штате Академии будут учителя и блюстители. Если учителя — это преподаватели, пусть и идеологически выдержанные, то уж блюстители — чистейшей воды чиновники на должностях цензоров. Их функция вытекает из названия — блюсти то, что государство считает правильным. В блюстители и учителя берут людей исключительно благочестивых и от благочестивых родителей родившихся и крепких в вере. Блюстители и учителя целуют крест на то, что будут крепко и нерушимо охранять православную веру от всех других вер и ересей. В Академию допускаются люди всех сословий и возрастов. Преподаются все не запрещенные Церковью науки. Эта прогрессивная мера поддерживается тем, что правительство готово платить стипендию бедным успешным студентам. Царь обещает свое благоволение и любовь хорошим выпускникам, разовые выплаты за освоение курсов и за знание иностранных языков, а также, говоря современным языком, «хорошее трудоустройство» по окончании Академии: немаленькие чины в государственном аппарате. Все ученые иностранцы, приезжающие в Московию, подвергаются испытанию в Академии и только после него имеют право преподавать. Не получившие одобрения Академии изгоняются из государства. Блюстители и учителя должны заботиться, чтобы ни духовные, ни мирские люди не держали у себя книг волшебных, чародейных, гадательных, богохульных и вообще не одобряемых Церковью. Людям неученым запрещено держать у себя и читать книги польские, латинские, немецкие, лютерские и кальвинские и вообще еретические. Запрещено обсуждать в них написанное и иметь между собою споры по этим книгам. Такие книги велено жечь или относить к блюстителям и учителям. Государственная же библиотека передается в сохранение Академии, блюстителям и учителям.

Реформы государственного аппарата

Много раз правители поумнее, поактивнее пытались реформировать приказную систему так, чтобы сделать ее эффективнее, стройнее, рациональнее.

При Алексее Михайловиче созданы приказы Тайных дел и Счетный, которые контролировали деятельность остальных приказов и подчинялись непосредственно царю . В 80-е годы XVII века Федор, а потом Софья с Голицыным попытались провести целую приказную реформу: свирепо боролись с коррупцией, пытались сконцентрировать однородные функции в одном ведомстве, определяли границы компетенции каждого приказа. Дело в том, что приказы создавались в разное время, от случая к случаю, и главной проблемой стало разделение функций и определение границ компетенции каждого приказа и каждого стола. Но если решить эту проблему, приказы становились очень эффективной формой работы государственного аппарата. Каждый приказ мог разрастаться, создавая новые подразделения — столы. Уже тогда было понятие «столоначальник», дожившее до XX века. Приказы стремились подбирать самых образованных людей и умели использовать их ум и талант. Приказы имели подчиненные им учреждения на местах. Разрядный приказ имел подчиненные ему разряды — военные округа. В последние годы жизни Федор вынашивал проект об отделении гражданских чинов от военных и об упорядочивании чинов. Все чины, и военные и гражданские, разделялись на семь «степеней», от высших до низших. Проект этот очень сырой, корявый, и его внедрение в том виде, в котором он обсуждался, вряд ли могло бы привести к чему-то хорошему.

Завершение военной реформы

А, кроме того, при Федоре завершена военная реформа, начатая еще Уставом 1621 года. И связано это, конечно же, с войной с Оттоманской империей 1676–1681 годов. Уже ко времени войны 1676–1681 годов сложились некоторые принципы формирования войска.

Во-первых, сложились разряды — своего рода военные округа XVII века. Разряд — это группа уездов, во главе каждого из которых стоит боярин знатного рода, в подчинении которого находятся буквально все вооруженные люди на этой территории. И помещики с их частными отрядами и отрядиками, и внутренние войска-стрельцы, и все части иноземного строя, размещенные на этой территории. В 1645 год создан Белгородский разряд, а из него впоследствии выделились Севский, Псковский, Новгородский, Смоленский.

Во-вторых, сложилась очень удобная смешанная система набора войск. Специалисты называют такую систему «наемно-милиционной», потому что при ней часть военных людей мобилизуется на время, пока идут военные действия. Ведь «милиция» в своем первоначальном значении и означает вооруженный народ, а вовсе не полицейские части. Большевики стали так называть создаваемую ими и преданную их идеологии полицию, но это смешение понятий пусть остается на их совести.

Наемными были в первую очередь военные специалисты, например пушкари. И пушкари полковые в походной артиллерии, и пушкари тяжелой осадной артиллерии, которые продолжали служить по-старомосковски, — все это служащие без срока, наемные воинские люди. Если качество артиллерии было высоко и не нуждалось в нововведениях, то количество стволов быстро росло. Если Иван IV под Казанью имел 150 орудийных стволов, то в 1633 году под Смоленском их было уже 256, а в 1679 году — 400. Соответственно росло и число пушкарей. Кроме того, наемными, постоянными военнослужащими являются все офицеры, сержанты и корпоралы — так назывались в те времена капралы. Наемно-милиционная система XVII века точь-в-точь соответствовала принципам формирования тогдашней британской территориальной армии. А в наше время идею наемно-милицейской армии вынашивал в Российской Федерации генерал А. И. Лебедь. Так что система это и эффективная, и вполне современная.

В 1680 году состав вооруженных сил Московии был таков:

Дворянская конница — 15 797.

Московские стрельцы — 20 048.

Рейтары — 30 472.

Солдаты — 61 288.

Но даже с этими поправками уже из этих цифр видно, что стрельцы и дворянское ополчение составляют решительное меньшинство в армии. Но и стрельцы, и дворянское ополчение — это совсем не некие «старозаветные» войска, сохранившиеся в неизменности со времен Смоленской войны.

В стрелецких полках вводились европейские военные звания, стрельцов гоняли на учения.

И у стрельцов, и в полках «нового строя» производство в старшие офицерские чины еще зависело от принадлежности к дворянству. Что же касается младшего и среднего командного состава, то война дала свои уроки, и решено было «в ротмистры и поручики назначать из стольников, стряпчих, дворян и жильцов, изо всех родов и чинов,… чтобы были между собой без мест и без подбора, в каком чине государь быть укажет».

В 1681 году проведено «рассмотрение и лучшее устроение», а говоря попросту — переформирование дворянского ополчения. Раньше дворяне выступали в поход, объединяясь в территориальные сотни, выбирая сами себе сотников из тех, кто больше уважался в уезде. Теперь помещиков расписали по ротам, во главе с капитанами, которых ставило правительство. Рота оставалась территориальной, и ее солдаты знали друг друга с детства, а правильнее сказать — знали семьи друг друга поколениями. Правительство было даже заинтересовано в таком формировании армии, потому что территориальная рота действовала как артель или как бригада людей, имевших множество возможностей узнать друг друга и действовать как одно целое. Но, естественно, капитан мог происходить вовсе и не из этого места, и правительство, получая мощную «воинскую артель», одновременно обезглавливало ее и ставило тем самым под контроль.

Стоит добавить, что дворянское ополчение было полностью вооружено карабинами и другим огнестрельным оружием, саблями и палашами, седельными пистолетами и что у всех помещиков были панцири и каски.

Такое дворянское ополчение уже мало что хранило в себе от средневековой поместной системы. Скорее это дворянская конная армия Нового времени, мало чем отличающаяся от шведской или французской.

Приходится нам согласиться с мнением Николая Михайловича Дружинина: к 1680 году в Московии исчезла старомосковская армия, ее заменила армия европейского образца.

Армии Нового времени нуждались в промышленности, работающей на войну. Что ж, приведу несколько фактов и цифр. Уже говорилось, что «новомосковское царство» имело почти втрое больше орудийных стволов, чем «старомосковское». Но и качество артиллерии несравнимо. В армии, идущей под Чигирин, не было ни одной кованой пушки, то есть орудий, стволы которых скованы из металлических полос. Все эти пушки литые, с несравненно более прочными цельными стволами из чугуна или меди.

В огнестрельном оружии фитильный замок уступал место ударно-кремневому, который и легче, и куда надежнее.

Если раньше существовали только казенные Пушечный двор, Гранатный двор, Оружейная палата и пороховые заводы, то теперь работает целая система частных заводов в Туле, Кашире и других местах.

О масштабе производства на частных оружейных заводах Московии говорит хотя бы такой факт: в 1646–1648 годах тульские заводы продали за рубеж больше 800 пушечных стволов разного калибра (44). Экономика слаборазвитой страны? Гм…

А в 1668–1673 годах только тульские заводы дали 25 тысяч ручных гранат, а общее их число превысило 150 тысяч; качество гранат было ничем не хуже европейских. Если не лучше — иностранные послы отмечали размеры и качество «русских гранат». Чугуна и железа высокого качества выплавили 40 тысяч пудов (600 тонн), выпустили 25 тысяч пушечных гранат и 42 718 ядер. Французская промышленность вовсе не была мощнее московитской, а войну с Турцией выиграла не только армия, но и новая московитская промышленность.

Первый Русский генералитет

Этой совершенно новой армии соответствовал и новый генералитет, выросший вместе с ней. Федора Федоровича Волынского только историки задним числом величают первым русским генералом. При жизни он, воевода и стольник, этим новым чином не величался. Теперь же в русской армии оказывается целая плеяда самых настоящих генералов.

Первым из них по справедливости следует назвать Григория Григорьевича Ромодановского. Родом из князей Стародубских, родственник Пожарских, он был двоюродным братом «во все дни пьяного» Федора Юрьевича Ромодановского, князя-кесаря Всешутейного собора, по-собачьи преданного Петру. Впервые он выделился, дал о себе знать еще во время Украинской войны и с 1658 года стал главой Белгородского стола Разрядного приказа, первого и самого важного из территориальных разрядов, и командиром Белгородского разряда. Во всяком случае, именно Григорий Григорьевич стал выдающимся организатором обороны южных границ, уверенно вмешивался в избрание угодных Московии гетманов на Украине. А во время войны с Оттоманской империей Григорий Григорьевич стал организатором отпора колоссальной турецкой армии, главнокомандующим всей армией вторжения. В 1677 году на Украину, под Чигирин, под командованием Г. Г. Ромодановского двинулись 89 тысяч московитских солдат: 41 солдатский полк, 26 рейтарских и драгунских при 250 стволах артиллерии. Всего же в армии было 116 тысяч человек и, помимо полков действующей армии, 21 стрелецкий полк, 4 казачьих, 340 рот дворянской конницы. И получается, что две трети всей армии и все самые боеспособные части. После Чигиринских походов генерал, организатор и активнейший проводник военной реформы, Григорий Григорьевич Ромодановский служил на придворных должностях. По существу, он был в числе самых влиятельных лиц в государстве. 5 мая 1682 года герой Чигирина, боевой генерал Григорий Григорьевич Ромодановский был убит во время стрелецкого восстания. Турецкие и казацкие пули как-то миновали его, князь ни разу не был даже легко ранен. В центре же Москвы пьяные стрельцы насадили его на копья, а потом долго топтали.

Проект реформы управления

Но не одними ратными делами славен Голицын. В начале 1680-х годов, в годы правления Федора Алексеевича, Василий Голицын разрабатывал некую реформу… Собственно, и ее он провести не успел. Но проект реформ у Василия Васильевича был — это совершенно определенно. Судить об этом проекте трудно, потому что все бумаги князя после переворота 1689 года были захвачены сторонниками Петра, Благодаря Невиллю мы и знаем достаточно много о проекте В. В. Голицына. Был это довольно обширный и, судя по всему, хорошо продуманный проект реформ, касавшихся и административного, и экономического, и сословного устройства государства. Голицына не устраивало качество солдат, которые получались из даточных людей. Мало того, что холопы и тяглые люди — плохие солдаты! Их земли остаются без обработки, падает хозяйство. Нет, пусть крестьянство занимается своими прямыми обязанностями — возделывает землю. Армию В. В. Голицын хотел бы видеть полностью профессиональной, с регулярным строем и чисто дворянской по составу. Пусть дворяне служат под началом дворянских же офицеров, получивших хорошее образование. Поместные войска в его планах полностью уничтожались вместе с помещичьим землевладением. Начать преобразования князь Голицын планировал с освобождения владельческих крестьян и обложения всего тяглого населения единой подушной податью. По его расчетам, это должно было сразу же увеличить доход государства почти вполовину, и из этих денег он планировал платить дворянской армии более крупные оклады. Так, получалось, крестьяне все же вынуждены были оплатить свое освобождение, пусть и в косвенной форме, в виде повышенного жалованья дворян за службу. Проект реформы Василия Голицына очень в духе его общества и очень естественно вытекает из политики правительства, начатой еще при Алексее Михайловиче, — сажать служилое сословие на жалованье, формировать профессиональную армию, стараться не давать новых поместий. И нет никаких оснований считать этот проект невозможным или фантастичным. Опять же — не хватило времени. Так же известно вполне достоверно, что Голицын хотел окончательно завоевать Крым и построить на Черном море несколько сильных крепостей.

Феномен Допетровской России

Переворот Петра был катастрофой. Неслучайно же Петр любил эпоху Ивана IV Грозного: чувствовал что-то похожее. Также неслучайно Сталин любил и Ивана IV, и Петра I. Эпоха, которая началась в 1613-м и окончилась в 1689 году, была для России веком мирного созидания. Таким временем была эпоха Александра III — с 1879 по 1913 год. Век созидания, становления, строительства, расцвета. Время, когда создаются большие материальные и духовные ценности, а люди делаются свободнее и богаче. Созидание нуждается в совершенно других типах руководителей, чем перевороты и войны. С Петром и Сталиным никому не было хорошо. И обоих, судя по всему, убили свои же подельщики. Это часто случается с уголовными «авторитетами». С Алексеем Михайловичем и его дальним потомком, Александром III Александровичем, всем было хорошо. И сами они любили, чтобы окружающим было хорошо: совершенно не вопреки твердости характера и силе. Алексей Михайлович так же не похож на Петра I, как Александр III не похож на Сталина — и по той же самой причине. Алексей Михайлович похож скорее на Николая I или на Александра III. А из советских вождей — пожалуй, на Брежнева. Жизнелюбивый и добрый. Как умный добродушный великан Александр III Александрович.

Мы до сих пор толком не знаем русского XVII века, допетровской Руси. Не знаем потому, что для нас он неактуален: нет рек кровищи, разрушения, гибели, перелома. Недавний, самый близкий к нам век созидания мы окрестили «застоем». Скучное такое время, когда никого не убивают. Когда с каждым годом жить становится все богаче, безопаснее и добрее. Тоска. Ни пожаров, ни трупов на улицах. Нам же почему-то, вопреки и логике вещей, и исторической правде, нужно, чтобы хорошее рождалось в крови и муках. Но если нам все же хочется нового века созидания — русский XVII век изучить было бы очень нехудо. И увидеть его не таким, каким его выдумала пропаганда, а каким он был на самом деле. С каменными домами в Москве, капиталистическими предприятиями по всей Волге, с генералом Григорием Ромодановским и флотом Григория Ивановича Касогова, с совершенно европейской по составу и вооружению армией образца 1680 года. С победами Матвея Осиповича Кравкова над турками и интеллектуальными речами царя Федора Алексеевича. С книгами Авраамия Палицына и Симеона Полоцкого, с гравюрами и парсунами Симона Ушакова и Иосифа Владимирова, с полемикой Никона и Аввакума. С дворцом в Коломенском, с кадашевским полотном и оружейными заводами в Туле, с «нарышкинским барокко», Хохломой и Гжелью. Мы пришли из страны, где Ордин-Нащокин и Василий Голицын проводят широкие реформы. Где выходит в Каспий из рукавов Волги, рассекает пронзительную синеву теплого моря русский галеон — громадный каспийский бус. Где в огородах поворачиваются к солнышку иноземные цветы-подсолнухи, а в полях наливается соком кукуруза.

Литература

1. И.Л.Андреев. «Россия в 17-18 веках».

2. Г.К.Котошихин. «О России в царствование царя Алексея Михайловича».

3. В.О.Ключевский. «Сказание иностранцев о Московском государстве».

4. Яков Рейтенфельс. «Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме 3 о Московии».

5. В.Н. Татищев. «История Российского государства».

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи»

Go to top