Журавель А.И.

Введение

В настоящее время в нашем обществе идет переоценка ценностей и дается различная трактовка событий прошлого. Много появилось различных мнений, и различных взглядов на события.

Тема Великой Отечественной войны и её героев представляется весьма актуальной. Великая Отечественная война все дальше и дальше от нашего поколения. Мы стали меньше интересоваться историей своей страны, а гонимся за сенсацией, заменяя научность и доказательность вымыслами. Для формирования патриотизма в среде современной молодёжи важно обратиться к нашему прошлому, событиям, личностям, незаслуженно забытым сегодня. В этой работе хотелось бы рассказать о нашем земляке, выдающемся полководце генерале – армии Николае Федоровиче Ватутине, внесшего огромный вклад в разгром фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной Войне и отдавшего свою жизнь за свободу нашей Родины.

Генерала армии Н.Ф. Ватутина называли генералом «Молнией!», потому что его жизнь, такая короткая, была столь же быстротечной и столь же прекрасной. Его талант был так же ярок, а там, где он появлялся, события приобретали самое стремительное развитие.

Объект исследования – личность генерала Н.Ф. Ватутина.
Предмет исследования – профессиональные качества генерала Н.Ф. Ватутина.
Целью работы является попытка проанализировать его судьбу, развитие военной карьеры, оценки профессиональных способностей Н.Ф. Ватутина его современниками.

Для достижения цели были поставлены следующие задачи:
- определить профессиональные качества личности генерала Ватутина по оценкам его современников;

- выявить роль личности генерала Н.Ф. Ватутина в проведении крупных военных операций в годы Великой Отечественной войны;

Глава I. «Детство и юность»
Детство

Николай Федорович Ватутин родился 16 декабря 1901 года в селе Чепухино бывшей Воронежской губернии.

Его отец жил в общей семье со своими братьями и сестрами. Семья была большая – почти 30 человек. Возглавлял ее дед Григорий Дмитриевич Ватутин, умный, честный, суровый старик. Он прослужил в свое время 18 лет в кавалерии, привык к распорядку и установил дома строгие правила.

Внешняя замкнутость, суровость и одновременно отзывчивость и доброта передались от деда Григория многим Ватутиным.

Отец будущего полководца Федор Григорьевич был по натуре такой же честный, отзывчивый, работящий, и молчаливый.

Мать Вера Ефимовна, подвижная, ловкая, безустали работала в поле и дома, любовно растила пятерых сыновей и четырех дочерей.

В большой трудолюбивой семье русского крестьянина рос будущий генерал.

Жили Ватутины небогато.

Детство Коли было подобно детству миллионов крестьянских детей дореволюционной России. С момента, когда он стал понимать окружающее, перед его глазами всегда стояли картины нищеты, бедствий и бесправия крестьян.

Школа, в которую пошел учиться Коля Ватутин, находилась в сторожке при церкви, где жил сторож и школьный учитель. Называлось это учебное заведение одноклассным земским училищем с четырех летним сроком обучения.

С самого детства в характере Ватутина проявлялись две черты, отличавшие его всю жизнь: неутолимая жажда знаний и настойчивость. Школа и особенно учитель Николай Иванович Попов дали Ватутину много хорошего.
Любовь к родному краю, к России, интерес к ее истории сливались у детей с пробуждаемой любовью к русской литературе. Коля Ватутин, как вспоминали учившиеся с ним товарищи, очень любил петь в детском хоре, и участвовать в инсценировках по произведениям русских писателей.

Школу Коля Ватутин окончил первым учеником. Чтобы продолжать учение, ему надо было ехать в Валуйки и поступить в двухклассное земское училище, а на это в семье не было средств. Понимая это, Коля очень переживал.

На помощь ему пришел дед Григорий и учитель Николай Иванович Попов, взявший на себя оплату учения, расходы на книги и тетради.

Все-таки родители отправили Колю в Валуйки к родственнику Ватутиных – Силину, который проживал на самой окраине города, в Казацкой слободе. В этой единственной комнате ютилась большая семья. Чтобы готовить уроки, Коле приходилось ждать, пока уснут дети, или вставать до рассвета и идти в школу задолго до начала занятий.

Коля приносил домой дневник с отличными отметками.

Внешне неприметный, скромный Ватутин стал первым учеником. Перед ним начали заискивать те, которые раньше насмехались над его небольшим ростом и домотканой рубахой, его уважали товарищи, полюбили педагоги. Таким вспоминали они его – сдержанным, молчаливым, скромным, всегда жизнерадостным и готовым помочь друзьям, деловитым и смелым. И эту школу Коля Ватутин закончил с отличием. Нужно было думать о своей дальнейшей жизни.

В Валуйках ежегодно объявлялся специальный конкурс «на стипендию в коммерческое училище для способнейших из оканчивающих начальные школы Валуйского уезда».

Николай Ватутин выдержал экзамены и был принят в коммерческое училище.

С четвертого класса училища выплату стипендий прекратили, и Ватутин вынужден был вернуться домой.

Он помогал отцу в поле, учил грамоте младших братьев и сестер, занимался самообразованием. Ему удалось устроиться переписчиком в волостное правление.

Скоро в глухой край бывшей Воронежской губернии докатились волны Великой Октябрьской социалистической революции, а потом гражданская война. Постановлением сходов села формировались отряды на войну.

Полтавская военная школа

Весной 1920 года восемнадцатилетний Ватутин вступил в ряды Красной Армии, в апреле 1920 года был зачислен красноармейцем в 3-й запасный полк, А из полка в 113-й запасный батальон, Ватутин впервые участвовал в боях с бандитами близ Старобельска и Луганска и показал себя смелым, храбрым и обладающим высоким чувством товарищества. Зная его справедливость и ответственность, бойцы выбрали его секретарем, организации, которая следила за питанием бойцов, расходованием средств и т.д.

После отличного законченного курса первого года обучения Ватутин был назначен командиром отделения курсантов, командовал ими год, а затем стал помощником командира взвода, - будущий полководец делал первые шаги на пути командования войсками.

В 1921 году Ватутина приняли Коммунистическую партию.

В том же году 29-е пехотные курсы были реорганизованы в 14-ю Полтавскую пехотную школу. Курсантам предложили на выбор: либо демобилизоваться, либо остаться в школе. Ватутин любил Родину, полюбил армию, и навсегда остался в ней, потому что, служить в рядах армии стало для Ватутина смыслом жизни.

1 октября 1922 года все курсанты школы, построились близь своего лагеря на историческом поле Полтавской битвы для зачитки приказа о производстве на командные должности. Приказ зачитывал сам легендарный Фрунзе, командующий Южным фронтом.

Ватутин окончил школу с отличием и был назначен командиром взвода в 67-й стрелковый полк 23-й стрелковой дивизии.

Перед отправкой в дивизию Ватутин получил отпуск, поехал на Родину и там женился, на девушке из бедной крестьянской семьи Татьяне Ивановой.

Глава II. Довоенная служба

Служба комвзвода

В октябре 1922 года Ватутин прибыл в 23-ю стрелковую дивизию Украинского военного округа и вступил в исполнение обязанностей командира взвода одной из рот 67-го Купянского стрелкового полка.

В сознании Ватутина всегда жило требование устава – «командир взвода лично ведет свой взвод в бой».

Он отдавал себе отчет, какой глубокий смысл имеет уставное положение, что должен делать командир взвода, чтобы выполнить это требование устава, - требование государства, как подготовить взвод к решающему моменту, когда мерой всех вещей и явлений станет жизнь или смерть, твоя победа или победа врага. Первое время Ватутин учил новобранцев всему.

И командир взвода следил, чтобы отдельные командиры ни в коем случае не подозревали в нерадивом отношении к службе еще не привыкшего к ней солдата, а подходили бы к нему с ободряющим словом.

Сам Ватутин хорошо запомнил приказ Фрунзе о том, чтобы конкретная программа воспитания и обучения на ближайший период сводилась к превращению каждого красноармейца в сознательного гражданина, к достижению максимальной военной квалификации, к закреплению духовной связи командного состава с красноармейцами.

Сам отличный строевик, всегда подтянутый, аккуратный, он готовился к строевым занятиям так, чтобы красноармейцам захотелось стать похожим на него. Все строевые занятия проводил лично, учил ходьбе каждого бойца. Люди переучивались ходить, добивались, чтобы шаг был широким, свободным, четким, суворовским, каким рота, полк, армия проходят легко и быстро сотни километров.

Вся система подготовки командного состава Советской Армии построена так, что командиры систематически учатся. И в январе 1924 года, через год с лишним после того, как Ватутин прибыл на службу в полк, он был направлен в Киевскую высшую объединенную военную школу командного состава.

Киевской высшей объединенной военной школе

Киевская объединенная военная школа имела годичный срок обучения и предназначалась для совершенствования командиров, получивших, подобно Ватутину, среднее военное образование, а так же для командиров, имевших опыт гражданской войны, который требовалось систематизировать.

Быт складывался нелегко: это были трудные годы нэпа.

Учебный курс школы дополнялся внешкольной работой, - это был год напряженной учебы.

Успешно окончив в сокращенные сроки Киевскую высшую объединенную военную школу, Николай Ватутин вернулся для прохождения дальнейшей службы в тот же Купянский стрелковый полк.

Командир роты

Ватутин был назначен помощником командира роты полковой школы. В полковые школы всегда направлялись лучшие строевые командиры, овладевшие методикой обучения, способные политически воспитывать младшего командира.

Требовательный к себе и примерный в службе, Николай Федорович имел неоспоримый авторитет среди товарищей.

Вскоре командирование назначило Ватутина командиром роты.

Этот период надо считать одним из важнейших в жизни Николая.

При оценке строевого командира любого звания, при его аттестовании, при назначении на любую должность всегда учитывают, был ли он, командиром роты, справедливо считая, что тому, кто не командовал ротой, труднее командовать полком, дивизией, армией.

И это вполне закономерно, ибо рота является важнейшим низовым звеном армии. В роте решается успех боевой подготовки солдата. Рота – центр политической работы.

Теперь у командира роты Ватутина было в три-четыре больше бойцов, и руководил он ими уже не только лично, но и через командиров взводов, организуя и направляя их работу.

Ватутин отвечал за всех в роте и за все, что было связанно с ротой.

Но главной обязанностью командира роты оставалась подготовка роты к бою.

За шесть лет (с 1920-1926 год), в течение которых Николай Федорович был солдатом, командиром отделения, взвода, роты и учился в Полтавской и киевской школах, он овладел тем опытом солдатской службы, знанием службы низовых подразделений армии, которые помогли ему впоследствии командовать фронтом.

Испытав на себе солдатскую службу во всей ее суровой простоте и сложности сути, Ватутин узнал, на что способен солдат, что можно от него требовать и как надо ему приказывать.

Через шестнадцать лет огромный Юго-Западный фронт, которым будет командовать Ватутин, протянется на сотни километров. Уже не одну сотню солдат на участке в один километр должен будет поднять Ватутин, а сотни тысяч солдат на фронте в сотни километров пойдут по его приказу в кровопролитное сражение под Сталинградом.

Среди массы важнейших вопросов, которые придется решать Ватутину, встанет перед ним наряду с другими и задача выбрать исходный рубеж для атаки.

Военная академия имени М. В. Фрунзе

После шести лет армейской службы Ватутин получил право поступать в военную академию и стал усердно готовиться к экзаменам.

Успешно сдав экзамены, Ватутин был зачислен в академию.

Ватутин съездил в дивизию, получил очередной отпуск, отдохнул в селе Чепухино и приехал с женой в Москву.

Во время напряженной учебы в академии, Ватутин постоянно расширял свой культурный кругозор, семья Ватутиных пересмотрела спектакли почти все театров, побывали в большинстве музеев. Жизнь страны все полнее развертывалась перед ними.

В академии сомкнулись практический опыт командира роты с военной теорией. Все вперед и выше вела Ватутина академия, расширяя его кругозор, приучая к большим масштабам.

Много лет спустя, когда Ватутин уже командовал фронтам и командармы, собравшись к нему на военный совет, ждали его решения, от которого зависел успех операции, когда надо было произнести ответственные, все определяющие слова «Я решил», он с благодарностью вспоминал Военную Академию имени М. В. Фрунзе.

И если Ватутин уверенно принимал смелые решения и спокойно отдавал приказания, то это происходило потому, что он был глубоко знающим командиром.

К этому подготовила Ватутин Военная академия имени М. В.Фрунзе.

Ватутина все больше интересовала военная история. Она дополняла курс тактики, расширяла кругозор.

Знания, получаемые в академии, Ватутин закреплял на летних стажировках, командуя подразделениями, работая в штабах.

Ватутин окончил академию в мае 1929 года.

И был назначен в штаб 7-ой стрелковой дивизии, стоявшей в Чернигове.

Служба на командных должностях

После полуторагодичного пребывания в штабе округа Ватутин был направлен на ответственную самостоятельную работу — начальником штаба горно-стрелковой дивизии.

Штабная работа расширяла стратегический кругозор Ватутина, и он снова был направлен в академию на курсы усовершенствования. Окончив курсы, Ватутин вернулся в свою дивизию и еще три года служил в войсках.

В 1936 году командование снова послала его на учебу, на этот раз в Академию Генерального Штаба. Но академию закончить не пришлось, потому что он был назначен начальником штаба Киевского военного округа.

Время было особенно напряженным, Киевский военный округ, как пограничный, был одним из важнейших для обороны страны. Здесь требовались высокообразованные, обладающие широким военным мышлением требовательные командиры. Всеми этими качествами в должной мере обладал Ватутин.

Высшая аттестационная комиссия при Реввоенсовете считала целесообразным использовать Ватутина Н. Ф. в Генеральном Штабе РККА.

Служба Ватутина в штабе Киевского округа и в Генеральном Штабе совпала с такими событиями, как вторжение гитлеровской армии в Польшу и война фашистской Германии с Францией. За большие заслуги перед Родиной в феврале 1941 года Ватутин был награжден орденом Ленина, а 22 июня 1941 года без объявления войны фашистская Германия напала на СССР.

Глава III. «Фронтовая жизнь»

Трудные дни начала войны

30 июня был послан Ставкой на Северо-Западный фронт, где сразу оказался в огненном пекле войны.

Первый и основной вывод, который сделал Ватутин, быстро ознакомившись с обстановкой, заключался в том, что штаб Северо-Западного фронта теряет управление войсками и что это представляет самую грозную опасность.

Это была проверка огнем всех знаний, всего его опыта, ибо в ближайшие же часы после принятия им решения противник мог использовать ошибки штаба, если они допускались, и за них люди, подчиненные Ватутину, должны были поплатиться жизнью, а страна расплачивалась сожженными селами, сданными врагу городами. Он докладывал Ставке о потере управления войсками, о силе ударов противника, о мерах, необходимых, чтобы укрепить фронт, и в его докладе чувствовалось глубокое убеждение, что врага можно остановить, что его можно бить.

С величайшим напряжением ждал Ватутин у телеграфа заключения Ставки на его доклад. Наконец с аппарата Бодо поползла лента со знаками шифровки.

Командующим фронтом назначался генерал Собенников, начальником штаба фронта — генерал-лейтенант Ватутин. Впредь до прибытия Собенникова Ватутину приказывалось управлять войсками фронта.

Назначение молодого генерала начальником штаба фронта было проявлением к нему большого доверия — Ставка была согласна с его выводами и оценкой положения. Теперь он должен был в сражениях доказать свою правоту, оправдать доверие Ставки.

П. П. Собенников обладал большим, чем Ватутин, командно-строевым стажем и опытом. Но Ватутин занимал очень высокое служебное положение — заместителя начальника Генерального Штаба Советской Армии, к тому, же Ватутин как генерал-лейтенант был старше в звании генерал-майора Собенникова, но каждый на своем посту, стремились наилучшим образом осуществить решения Ставки и потому понимали друг друга с полуслова.

Ватутин не принимал поспешных, непродуманных, не рассчитанных решений, которые, сохранив для высшего штаба десятки минут, могли заставить десятки тысяч солдат тратить драгоценные в бою часы и дни на лишние передвижения. Во время массированного налета на Новгород около дома, где некоторое время располагался штаб фронта, взорвалась тяжелая бомба. Когда помощники Ватутина вбежали в его кабинет, они увидели, что взрывной волной вырвало оконные рамы и осколки изрешетили стены. Один из осколков лежал на столе начальника штаба, а он, удерживая руками карту, спокойно смотрел в зияющий провал окна, точно там, за окном, бушевала не гроза бомбежки, а летняя гроза перед дождем.

Таким бесстрашным был Ватутин в штабе, таким был он и в боевых порядках полков, куда выезжал, когда этого требовала обстановка.

В опасный момент, когда наша пехота отходила с рубежа реки Волховец, Ватутин появился среди отступавших солдат и, сумев остановить их, повел против врага и снова занял оставленный рубеж.

Здесь, в боевых порядках войск, Ватутин встретил командира танкового соединения Черняховского. Вместе они укрепляли оборону, вместе организовывали контратаки, и тогда, в первых боях войны, зародилась их большая дружба, окрепшая впоследствии в сражениях на Украине.

Обстановка на фронте постепенно прояснялась, силы наши сплачивались, первые решения были найдены, и все же напряжение борьбы не ослабевало.

Силы врага были очень велики.

Наступление противника грозило рассечь Северо-западный фронт. Чтобы остановить врага, нужно было перейти от контратак, которые временно задерживали противника, к сильным контрударам. Надо было не только остановить, а и отбросить гитлеровские войска. Планируя такой контрудар против вгоняемого Манштейном танкового клина, Ватутин организовал во взаимодействии с Ленинградским фронтом на флангах противника группировки пехоты. В помощь Северо-западному фронту были переданы с Ленинградского фронта стрелковые дивизии.

Дивизии Манштейна были отброшены назад на 40 километров и более месяца не появлялись на фронте. Наши войска захватили первые крупные трофеи, на поле боя остались сотни танков, подбитых нашей артиллерией, сожженных бежавшими гитлеровцами.

Глубокой осенью 1941 года, когда гитлеровская армия, наступавшая на Москву, захватила город Калинин, нависла над правым флангом Западного фронта и стала угрожать флангу и тылу Северо-западного фронта, Ватутину было поручено сформировать группу войск и остановить противника.

В труднейших условиях распутицы и начавшейся вскоре зимы, с небольшими, наспех собранными силами, Ватутин сковывал части противника, стремясь оттянуть их с московского направления и помочь этим Западному фронту.

На Воронежском фронте

Летом 1942 сложилась тяжелая обстановка на Воронежском фронте. Ватутин был направлен туда с приказом Ставки вступить в командование фронтом и остановить противника.

Изучив положение дел на месте, он принимает решение организовать усилия фронтовых и армейских средств, снова показывая себя мастером быстрой организации ударных группировок.

Войска ощутили действенную помощь командующего, увидели в нем боевого, глубоко знающего генерала, от которого ничто не ускользнет.

Под Воронежем Ватутин снова встретился с Черняховским, убедил его занять должность командарма и получил на это санкцию Ставки Верховного Командования.

Мощные контрудары, которые нанесли резервы армии Ватутина по врагу, позволили остановить противника в Воронеже.

Но в Ставке Верховного Главнокомандования высоко оценили действия Ватутина. Непрерывными контратаками он не только не допустил переброску гитлеровских войск с Воронежского фронта к Сталинграду, но и притянул на себя части противника, направлявшиеся мимо Воронежского фронта к Волге.

Генерал Ватутин всегда рассматривал действия своего фронта в интересах общей стратегии.

Благодаря своим активным действиям войска Воронежского фронта закалились, окрепли в боях и, сумев привлечь на себя еще 14 дивизий противника, лишили их возможности участвовать в битве на Волге в те критические дни лета 1942 года, когда решалась судьба Сталинграда.

Подготовка к наступлению у Сталинграда

Ставкой Верховного Главнокомандования Ватутин был назначен командующим Юго-Западным фронтом.

На подготовку фронта к великому контрнаступлению командующий имел менее месяца.

Громадная ответственность лежала на Ватутине. Ему поручалось образовать на левом крыле своего фронта сильнейшую ударную группировку и, сомкнувшись с ударной группировкой Сталинградского фронта, окружить вражеские войска, штурмовавшие Сталинград.

Как известно, крупнейшая группировка гитлеровской армии находилась между Сталинградом и Ворошиловградом, и более 20 дивизий армии Паулюса, оснащенных мощной военной техникой, штурмовали Сталинград.

Ватутин видел все трудности, которые ему и его войсками надо было преодолеть, чтобы оставить план наступления под Сталинградом.

Николай Федорович видел, что план окружения противника у Сталинграда сила предусматривает прорыв вражеской обороны северо-западнее и южнее Сталинграда силами трех фронтов. Не говоря о неудаче прорыва, задержка даже на одном из направлений позволяла противнику сосредоточить к участку прорыва свои резервы и сорвать операцию.

Требовалось прорвать оборону врага как можно быстрее.

Было опасение, что противник откажется от дальнейшего наступления в Сталинграде, перейдет на зиму к обороне, и тогда прорыв и окружение будут крайне затруднены.

Надо было не только окружить противника, но и принять меры против его попыток ударами извне и изнутри прорвать кольцо окружения.

Советские войска у Сталинграда не имели к началу битвы общего перевеса сил над войсками противника, и поэтому требовалось быстро и тайно произвести перегруппировку войск, чтобы иметь подавляющий перевес в них на главном направлении. Для этого нужно было высокое искусство войск и штабов.

Стратегическая инициатива с начала лета находилась в руках гитлеровского командования. Войска противника достигли Волги и Кавказа, а Советская Армия вынуждена была за лето отступить на 500 километров на восток.

Необходимо было в ожесточеннейших боях остановить противника и удержать Сталинград, задержать противника и не пустить его вглубь Кавказа и к бакинской нефти.

Главной целью гитлеровцев по-прежнему оставался захват Москвы. Гитлер хотел заставить советское командование снять для спасения Кавказа и Баку свои войска с московского направления. Он рассчитывал, отрезав Москву с юго-востока и востока, обрушиться на нее и с запада.

С первого дня приезда на Юго-Западный фронт Ватутин стал формировать штаб. Это было особенно трудно потому, что штабные командиры только прибывали, причем из разных штабов, способности каждого командира были еще не известны, и люди еще не сработались.

Большой опыт штабной службы позволил Ватутину сочетать роль командующего фронтом с ролью руководителя штаба. Это сочетание было характерным для всей деятельности Ватутина и в дальнейшем, на других фронтах.

Создавая штаб, формируя ударную группировку своих войск, Ватутин одновременно глубоко и всесторонне изучал положение противника. Он оценивал возможность появления его стратегических резервов и состояние оперативных резервов перед Юго-Западным фронтом. Тщательно изучал тактическое положение противника, сам ходил по траншеям, проползал через простреливаемое пространство до самого переднего края, лично изучал оборону противника, искал ответа на вопрос, что ждет его войска с первого же часа наступления, где истинный передний край противника, как его атаковать. Ошибка в выборе рубежа атаки могла привести к тому, что снаряды во время артиллерийской подготовки обрушатся на пустое место, а наша пехота, поднявшись в атаку, нарвется на уцелевшую огневую систему противника.

Ватутин не только планировал действия каждого рода войск на поле боя, но и создавал взаимодействие их. Он организовывал операции, в которых объединение усилий всех родов войск вело к победе.

В сражениях у Сталинграда

Туманным утром 19 ноября 1942 года на Юго-Западном и Донском фронтах, а днем позже на Сталинградском фронте, у берегов Дона и Волги, развивалась артиллерийская гроза, возвестившая начало сокрушения врага у Сталинграда.

Наконец наступили те решающие часы операции, в которые командующий фронтом должен уяснить, прорвана ли тактическая полоса противника, и уловить момент для ввода танковых соединений в образовавшийся прорыв.

Танки стремительно прошли почти всю тактическую полосу обороны противника и на последнем рубеже наткнулись на уцелевшие очаги сопротивления. Головная бригада, впервые действовавшая при прорыве, приостановилась. В эти минуты через ее боевые строи пронесся танк и один устремился на противника.

Над башней танка возвышалась по пояс фигура командира соединения генерала Романенко. Он был без шлема, с непокрытой головой. Генерал бросился в атаку, поднявшись под пулями над башней, чтобы его видело все соединение, чтобы танкисты поняли, как решительно, сметая все на пути, надо действовать при входе в прорыв.

Танкисты бросились вперед. Они обогнали танк генерала и стальным валом прокатились по последнему рубежу обороны противника.

Противник был вскоре разбит, но его отдельные оружейные группировки продолжали сопротивляться.

Самая крупная группировка – распопинская – держалась несколько дней и только после новых тяжелых ударов капитулировала.

Тем временем танковые соединения уходили все дальше.

Соединения генералов Родина и Кравченко шли на юг, потом повертывали налево, на восток и юго-восток. Соединения генерала Буткова и Борисова, шедшие на юг, повернули на право, на запад, расходясь веером по широким донским степям. Соединения Чистякова блокировали и уничтожали окруженного противника.

Продолжали стремительное движение к указанной цели танковые соединения генерала Родина. Генерал Бутков столкнулся с танковой и моторизованной дивизиями гитлеровцев и, несмотря на давления двух пехотных дивизий противника на тыл соединения, выдержал тяжелый бой, прикрыл соединения Родина и Кравченко, наступавшие в центре на главном направлении, и продолжал движение в глубокий тыл противника, к станциям Чир и Суровикино.

Ватутин напрямую был связан со всеми танковыми соединениями. Каждые два часа радио доносило, где они находятся, и в нужный момент командующий ставил новые задачи, направлял на поддержку танкистам стрелковые дивизии.

Новые резервы гитлеровских дивизий попадали тоже под внезапные удары наших танкистов.

Советские танкисты захватили тысячи автомашин и мотоциклов, и если часть нашей пехоты шла в прорыв на броне танков, то теперь вся она была на автомашинах.

Победоносно и стремительно вели генералы Романенко, Кравченко, Родин свои соединения к переправам на реке Дон.

Два моста через Дон, расположенные рядом против города Калач – цели наступления танкистов, были подготовлены фашистами к взрыву, на случай появления русских.

Мост был взят, но город Калач оставался в руках противника и переправы на Дону находились под обстрелом врага.

На восточном берегу Дона объединились силы передовых отрядов генералов Родина и Кравченко.

Наступило историческое утро 23 ноября, когда с севера и юга стали сближаться головные танки ударных группировок Юго-Западного и Сталинградского фронтов, чтобы, соединившись, замкнуть кольцо окружения вокруг армии Паулюса.

Удар правым крылом

Дальнейшие боевые события полностью подтвердили этот прогноз. Резервы противника образовали две новые крупные группировки, которые сосредоточились юго-западнее Сталинграда, Котельниково и Тормосина. Командующим войсками у Сталинграда, объединенными звонким названием «Группа Дон», был назначен генерал-фельдмаршал Манштейн.

Манштейн пытался сильными ударами котельниковской и тормосинской группировок пробить коридоры в кольце окружения извне; Паулюс собирался двинуться ему навстречу изнутри.

Ставка сосредоточила новые соединения против войск противника у Котельниково. Одновременно на правом крыле Юго-Западного фронта формировалась новая ударная группировка.

Дело шло уже не только о полной ликвидации мер противника по деблокаде своих войск, но одновременно о развитии Сталинградской операции, о перерастании этой операции в общее наступление на фронте от Воронежа до Кавказа.

Ватутин продолжал руководить боями; Юго-Западный фронт вместе со Сталинградским и Донским все туже сжимал кольцо окружения и, отражая атаки гитлеровцев извне, вел наступление на запад и юго-запад, расширяя территорию между окруженной группировкой противника и его подошедшими резервами.

Руководство разгромом окруженной армии Паулюса было поручено генералу Рокоссовскому, а Ватутин все внимание сосредоточил на подготовке новой операции.

В этой операции войска фронта должны были нанести еще один сокрушительный удар на юг и юго-запад из района Верхний Мамон на Среднем Дону, в 100–200 километрах северо-западнее Сталинграда, разгромить войска противника, действовавшие на территории между Сталинградом и Ворошиловградом, рассечь коммуникации, идущие с запада к Сталинграду, выйти в тыл тормосинской группировке противника и вместе с другими фронтами парализовать все попытки Манштейна спасти окруженные в Сталинграде дивизии.

Ватутин отдал приказ начать артиллерийскую подготовку, бить по заранее засеченным, пристрелянным целям.

В атаку поднимается советская пехота.

В глубине тактической обороны оказались минные поля. Их ставил противник летом, затем осенью и в третий раз зимой, по первому снегу. Наши саперы сняли верхний слой мин, а нижние слои, скрытые глубоким снегом, вмерзшие в землю, выдерживая пехотинца, взрывались под тяжестью танка.

Прорыв обороны противника не удавался...

Близился вечер. Успеха все не было. Ватутину приходилось решать: вводить ли в бой танковые соединения фронта, не добившись прорыва тактической полосы обороны?..

В этот трудный момент проявляется решимость Ватутина. Он вводит в бой мощные танковые соединения, приказывает им вместе со стрелковыми дивизиями прорвать оборону противника.

На тыловом рубеже они обрушиваются на оперативные резервы противника. Полки Гитлера и бригады чернорубашечников Муссолини не устояли под ударом советских танков.

Войска правого крыла фронта под командованием генерала Кузнецова наступали с плацдарма на запад, на юг и восток, а им навстречу шли, подсекая противника «под корень», войска, руководимые генералом Лелюшенко.

В эти дни, когда от командующего фронтом требовалось нечеловеческое напряжение, Ватутин тяжело заболел. Злая и опасная своими осложнениями болезнь туляремия одолевала командующего.

В Ставке узнали о болезни Ватутина, предложили прислать заместителя, но Ватутин отказался.

В этот момент битва подвергла Ватутина новому испытанию.

На направлении, куда выехал штабной командир, неожиданно появилась вновь прибывшая на фронт дивизия противника, внезапно захватила село, накануне освобожденное советскими войсками, и развивает успех.

К угрожаемому направлению были молниеносно стянуты ближайшие резервы фронта, и в ту же ночь Ватутин нанес противнику сокрушительный удар.

В направлении Кантемировка глубоко, на открытом фланге героически действовало танковое соединение генерала Полубоярова.

Танкисты пошли на штурм ночью. Кантемировка, находившаяся на стыке вражеских фронтов, была взята.

Сталинградская битва стала колыбелью славы многих танковых соединений, которым правительство присвоило гвардейское звание. Здесь, на берегах Дона и Волги, вознеслась слава не только танковых, но и многих стрелковых, артиллерийских, кавалерийских, авиационных соединений Сталинградского, Донского и Юго-Западного фронтов.

Войска противника, противостоявшие Юго-Западному фронту на территории между Сталинградом и Ворошиловградом, были разгромлены. В грандиозных боях, развернувшихся на сотни километров по фронту и сотни километров в глубину, Советская Армия освободила 1 246 населенных пунктов. Было подбито и захвачено 485 самолетов, 350 танков, 2 200 орудий, 8 500 автомашин. Гитлеровцы потеряли убитыми и пленными ПО 110 тысяч солдат и офицеров.

Операция по окружению противника у Сталинграда переросла в общее стратегическое контрнаступление фронтов. Здесь сказалась сила советского военного искусства, которая сокрушила противника у Сталинграда и проявилась впоследствии в крупнейших битвах Великой Отечественной войны, сказались сила последовательных ударов, последовательного наступления фронтов, огромный размах операций.

Имя молодого генерала Ватутина, впервые прозвучавшее на весь мир в сообщении «В последний час», покрытое славой Сталинграда, все чаще встречалось в газетах, повторялось в эфире, становилось близким и дорогим людям, жаждавшим уничтожения гитлеризма.

12 февраля 1943 года правительство присвоило Ватутину звание генерала армии.

Перед битвой на Курской дуге

Каждое сражение предъявляло Ватутину новые требования. Но были битвы, которые определяли собой целые этапы борьбы и явились историческими вехами Великой Отечественной войны. Эти битвы особенно требовали проявления разума, воли, таланта полководца.

В грандиозной битве под Курском, так же как под Сталинградом, проявилось выдающееся полководческое дарование Ватутина.

Значение битвы на Курской дуге определяется, прежде всего, стратегической обстановкой, сложившейся в результате победы советских войск под Сталинградом и зимнего наступления Советской Армии в 1943 году, когда немецко-фашистская армия была отброшена на сотни километров на запад.

Угроза катастрофы заставила гитлеровцев тотальной мобилизацией миллионов немцев пополнить потрепанные войска и сформировать десятки новых дивизии. Вся промышленность Германии и оккупированной Гитлером Европы работала на германскую армию, при этом гитлеровцы стремились к тому, чтобы их вооружение превзошло боевую технику Советской Армии.

К середине войны фашистская армия получала более 20 000 танков в год (оснащение ста танковых дивизий). На укомплектованные «тиграми» и «пантерами» дивизии, особенно дивизии СС, Гитлер делал свою главную ставку.

На этот раз ареной величайшего столкновения должна была стать Курская дуга, и прилегающие к ней орловский и белгородско-харьковский плацдармы. Это произошло потому, что на исходе зимней кампании 1942/43 года здесь сосредоточились сильнейшие группировки войск, а фронт под Орлом, Курском и Харьковом принял своеобразное начертание, во многом предопределившее дальнейшие боевые действия.

Здесь надо отметить, что Ватутин предлагал свой план, о котором писал впоследствии Маршал Советского Союза А. М. Василевский.

«Предложение командующего Воронежским фронтом сводилось к тому, чтобы во взаимодействии с войсками Степного фронта, ударом на Белгород, Харьков упредить наступление противника и сорвать его сосредоточение.

Это предложение было отклонено Ставкой».

Предложение Ватутина было для него не случайным — оно характеризовало его полководческое творчество и в то же время показывало, что Ватутин еще продолжает проходить школу советского полководческого искусства, в которой обязательно умение применять все формы борьбы.

Это не значит, что Ватутин не знал или не умел применять оборону. Он стремился всегда к наступлению не только потому, что в этом сказывался активный характер молодого генерала, а и потому, что верил в огромные силы советских войск в наступлении, потому, что знал, что для этого в стране есть огромные возможности. Стремление к наступлению отражает ту силу страны, которую ощущают наши генералы, планируя свои действия.

На Воронежский и Центральный фронты прибыло сильнейшее пополнение, поступила боевая техника. Близ Курской дуги расположились могучие резервы Ставки, готовые решительно и быстро поддержать действия обоих фронтов.

Ватутину и Рокоссовскому были указаны вероятные направления главных ударов противника.

Боевая страда для Ватутина началась задолго до того, как раздались первые выстрелы сражения, — командующий фронтом выигрывает сражение в значительной степени еще во время подготовки к нему.

Ответственность командующего Воронежским фронтом была велика. Располагаясь по дуге Курского выступа, соединения фронтов своими тылами сходились в центре. Армии, обращенные фронтом на запад, прикрывали тылы армий, оборонявшихся фронтом на юг, и наоборот. Такое расположение было чревато тем, что прорыв гитлеровцев на участке фронта одного соединения выводил их в тыл другим соединениям, а если бы противнику удалось выйти на тылы Воронежского фронта, он одновременно оказался бы в тылу у Центрального фронта. Против войск фронта гитлеровское командование сосредоточивало наибольшее количество сил, в том числе танковый корпус СС. В район Харькова продолжали прибывать все новые эшелоны танков, орудий, горючего. Отборные гитлеровские дивизии, потрепанные еще ранней весной, были отведены в тыл, доукомплектованы и теперь снова выдвигались к линии фронта

С учетом вероятных направлений главных ударов противника Ватутин расположил и свои фронтовые резервы.

Против танковых дивизий СС на возможном направлении их удара были поставлены дивизии, участвовавшие в Сталинградской битве, и разместилась артиллерия большой мощности.

Правильно расположив силы, Ватутин всемерно укреплял их взаимодействие.

Очень тщательно занимался Ватутин укреплением местности. В течение апреля — июня на всей глубине обороны были построены рубежи: отрыты окопы общим протяжением в сотни километров; противотанковые рвы и сплошные минные поля преградили танкоопасные направления.

Строя и укрепляя оборону, Ватутин одновременно учил войска — готовил их к предстоявшему сражению.

Лично занимаясь обучением войск, Ватутин чувствовал себя в родной стихии. Он резко повысил требования к огневому делу, добивался, чтобы каждый наводчик и стрелок был готов к огневым дуэлям с врагом, где верный выстрел — победа, а промах — смерть.

Ватутин, бывая на тактических учениях, добивался, чтобы каждый боец мог заменить другого, чтобы каждый человек в войсках стал на ступень выше и в бою мог заменить старшего: солдат — сержанта, сержант — старшину, старшина — лейтенанта, и чтобы части, подразделения, вплоть до взвода и отделения, до каждого солдата, могли вести бой самостоятельно.

На Курской дуге

Все приготовления к сражению на Воронежском фронте были давно закончены, а оно все не начиналось.

Победой под Курском Гитлер хотел заставить мир забыть о поражении немецко-фашистских войск под Сталинградом, но его самого страшит Сталинградский разгром. А наступать было надо, так как промедление снижало боевой дух солдат и подрывало веру в «фюрера», который обещал летние победы. «Фюрер», по показаниям пленных, то требовал, чтобы дивизии были готовы к наступлению еще в апреле, то намечал наступление на май и переносит его на июнь.

Так прошли апрель, май, миновал июнь. Еще 1 июля в сводке Информбюро сообщалось: «В течение ночи на 1 июля на фронте ничего существенного не произошло».

2 июля Ставка специальной телеграммой предупредила фронты об ожидаемом переходе противника в наступление в период между 3 и 6 июля.

4 июля в 16.00 артиллерия противника открыла огонь по боевому охранению войск генерала Чистякова.

Огонь бушевал 10 минут, а затем из района Томаровки на север, на боевое охранение двинулись 100 танков и пехотная дивизия.

Ровно в указанное Y-время русские открыли из большого количества орудий всех калибров заградительный огонь, который свидетельствовал о большом сосредоточении вражеских батарей.

Рассчитывая на сокрушающую силу удара своих войск, Манштейн отдал приказ наступать. Отборные дивизии фашистской армии ринулись из района Томаровка на север и северо-восток к шоссе Белгород — Обоянь, на Курск.

С первых же минут сражение приобрело крайне ожесточенный характер. Бои шли на стокилометровом фронте.

Командармы коротко сообщали, что советские войска дерутся с небывалым героизмом, но и сквозь сдержанные донесения Ватутин угадывал: подобного натиска они никогда не испытывали.

С каждым часом борьбы, по ее накалу на том или ином направлении, по количеству и роду войск, брошенных на эти направления, по показаниям пленных, оценкам, которые делали генералы и офицеры уже сражавшихся частей и соединений, Ватутин все полнее и глубже уяснял обстановку.

Да, группировка противника была определена, верно. На Воронежский фронт двинулись танковый корпус СС, 48-й танковый корпус, 3-й танковый корпус, 52-й армейский корпус, 11-й армейский корпус — главные силы группировки противника на белгородско-харьковском плацдарме.

Уже участвовали в сражении известные Ватутину по прежним боям танковые дивизии СС — «Адольф Гитлер», «Райх», «Викинг» и «Тотенкопф» («Мертвая голова»). Это были дивизии, оснащенные боевой техникой, лучшей во всей германской армии, сформированные из отрядов личной охраны «фюрера», и командовали ими самые оголтелые фашисты.

Тот факт, что большинство дивизий, брошенных гитлеровцами на Воронежский фронт, было танковыми (из восемнадцати атаковавших дивизий — десять танковых и одна моторизованная), говорил о том, что Манштейн предполагает не только сразу атаковать главными силами, но быстро развить успех и молниеносно прорваться в глубину обороны фронта.

Вскоре определились два важнейших направления атак противника: вдоль шоссе на Обоянь — Курск и на город Короча. На первом противник грозил выйти к Курску по кратчайшему пути, на втором — угрожал отрезать Воронежский фронт от Юго-Западного и вскрыть фланг Воронежского фронта.

Теперь Ватутину нужно было установить, какую тактику применит противник и что он, командующий фронтом, должен в ходе боя противопоставить врагу.

Много полей сражений помнил Ватутин, много боев наблюдал он, но то, что было здесь, отличалось от всего виденного им раньше.

Занятое войсками фронта поле сражения казалось безлюдным,- таковы все поля сражений современной войны: современные боевые порядки войск очень разрежены, люди укрыты в траншеях, дотах, блиндажах или просто замаскированы.

Самолеты с воем носились над полем боя. Все на земле грохотало. Разрывы снарядов поднимали гейзеры земли.

Темп наступления врага усиливался.

Отражая их натиск в первый день боя, Ватутин одновременно планировал ввод в сражение своих фронтовых резервов.

Известно, что танки всегда считались средством атаки, а соединение танков — подвижным средством наступления, контрударов. В условиях, когда противник наступал танковыми дивизиями, Ватутину полагалось бы немедленно ответить контрманевром своих танковых войск. Для этого Ватутин должен был держать танковые соединения в готовности немедленно совершить быстрый марш-маневр и нанести контрудар.

С рассвета 5 июля командиры танковых соединений генералы Катуков и Кравченко находились в штабах на наблюдательных пунктах стрелковых дивизий, принявших на себя первый удар.

Сведения, полученные ночью, подтвердили, что Ватутин не ошибся в своих предположениях. Манштейн рассчитывал быть в Курске 9 июля — на четвертые сутки наступления. Следовательно, можно было ждать, что с каждым днем удары противника будут усиливаться и что ближайшая его задача — захватить город Обоянь, находящийся на шоссе Белгород — Курск.

С утра 6 июля главные силы танкового корпуса СС, оттеснив пехоту Чистякова, стали приближаться к рубежу обороны, занятому танкистами генерала Катукова.

Танкисты ждали эту атаку еще на рассвете 6 июля, но до 8 часов утра танков противника не было, и это очень беспокоило генералов, опасавшихся, не предпримут ли танковые дивизии обходного маневра. Но когда километра за три-четыре от переднего края на горизонте появились облака пыли и над расположением танкового соединения Катукова загудели вражеские самолеты, стало ясно, что противник нацеливает свой удар на танковое соединение генерала Гетмана.

Ватутин не сомневался в том, что танковое соединение генерала Катукова устоит и отразит натиск. Осенью 1941 года полковник Катуков остановил танки Гудериана, рвавшиеся с юга на Москву. Это он раскрыл тогда силу танков в обороне, которую теперь Ватутин применил уже в оперативном масштабе.

Потерпев на участке соединения Катукова неудачу, противник к исходу дня перенес всю тяжесть своих атак на соединение генерала Кравченко. Но и тут не прорвал оборону.

Наступила ночь на 7 июля.

Противник продолжал атаки. Ему удалось просочиться встык между танковыми соединениями генералов Катукова и Кравченко, фланги танковых соединений стали обнажаться. Ватутин бросил на участок прорыва резервное соединение генерала Черниенко и закрыл врагу путь на Обоянь.

7 июля сражение продолжалось с нарастающей силой: к противнику подошли новые резервы.

Наступило 8 июля — четвертый день великой битвы под Курском. Манштейн хотя и добился некоторых территориальных тактических успехов, но всей глубины обороны не прорвал. План Манштейна срывался. После четырех суток битвы противник должен был овладеть Курском, а корпус СС на исходе четвертых суток едва приблизился к Обояни.

9 июля отличалось высшим напряжением битвы. К этому времени на севере Курской дуги наступление противника против Центрального фронта стало явно выдыхаться. Гитлер не хотел с этим мириться, он исступленно толкал своих генералов вперед, и Манштейн, все больше и больше ожесточаясь, не щадя своих войск, гнал их в пекло сражения.

В этот день танковые дивизии СС атаковывали оборону пятнадцать раз.

Чтобы возместить потери, понесенные при первом налете советской авиации, Гитлер пригнал новые эскадрильи ассов из Германии, стянул к Курской дуге самолеты с аэродромов Крыма и Белоруссии.

Налеты вражеских бомбардировщиков производились также из-под Смоленска, Брянска и других отдаленных аэродромов.

Над Курской дугой завязалось ожесточенное воздушное сражение. В воздухе схватились истребители с истребителями, бомбардировщики с крестом и свастикой пикировали на нашу оборону и попадали под удары наших истребителей; советские бомбардировщики и штурмовики наносили удары по наступающему противнику, низко над землей проносились самолеты-разведчики. На всех ярусах кружились, взмывали ввысь, падали вниз воздушные машины. Стоял сплошной гул моторов и грохот стрельбы. Неискушенному глазу трудно было разобрать с земли, что творилось в небесах, а неискушенному человеку, если бы он смотрел с самолета вниз, было бы непонятно, что творится на земле, где, казалось, перемешались танки, орудия, автомашины, пехота.

Полк за полком, дивизию за дивизией поднимал в воздух Ватутин. На аэродромы Воронежского фронта слетались свежие соединения истребителей из резерва Ставки, и на самом решающем этапе битвы на земле советские летчики полностью завоевали господство в воздухе, лишили гитлеровские воздушные эскадры возможности прокладывать дорогу своим танковым дивизиям.

Гитлеровскому командованию необходимо было организовать новый сильный удар, в противном случае дело кончалось срывом всего летнего наступления. И потому гитлеровское командование, несмотря на тягчайшие потери, не только не отказалось от наступления, но подтянуло с других фронтов свежие дивизии, усилило ударную группировку и решило изменить направление удара.

Все силы и средства разведки были направлены на то, чтобы раскрыть замысел Манштейна, и постепенно обстановка стала проясняться.

Манштейн действительно снял с прежнего направления основные наземные силы, а его авиация перенесла центр тяжести удара в район станции Прохоровка; туда же потянулись косяки «юнкерское», а главное — наша воздушная разведка донесла, что к той же станции двигается тысяча танков противника.

Ватутин приказал генералу Ротмистрову выйти в район Прохоровка — Прелестное; туда же он направил танковые соединения генералов Бурдейного и Попова. Против фашистских танковых полчищ сосредоточилась мощная группировка советских танков. Здесь же встали стрелковые дивизии генерала Жадова. В боевых порядках пехоты и танков заняли огневые позиции артиллерийские полки и истребительные противотанковые бригады. Решающие резервы Ставки оказались в нужном месте и в нужный момент.

Танки сталкивались лоб в лоб, таранили один другого тысячепудовой массой, стреляли в упор — башня в башню.

В боевых порядках танков и на флангах грохотали самоходные орудия, в небе летали стаи самолетов.

Все смешалось. Из-за дыма и пыли издали трудно было разобрать, где свои и где чужие.

Встречное танковое сражение, в котором участвовали две тысячи танков, длилось полдня... Оно продолжалось и потом, то замирая на некоторых направлениях, то вспыхивая с новой силой.

К вечеру на всем поле боя валялись опрокинутые орудия, остовы сгоревших автомашин, черные корпуса танков, и всюду трупы, трупы...

Гитлеровцы не выдерживают. Откатывается назад их пехота, бежавшая за танками, отползают «тигры» задних эшелонов, все заметней увеличивается пространство между ними и подбитыми горящими «тиграми» первых эшелонов, а в это время свежие эшелоны «Т-34» усиливают натиск.

13 июля сражение продолжалось, но оно уже распадалось на ряд частных ожесточенных боев, носивших, то встречный характер, то характер наступления на перешедшего к обороне противника.

Характерной чертой полководческого искусства Ватутина была его активность, стремление не давать противнику ни отдыха, ни срока. Так он действовал во всех операциях. Так произошло и на этот раз.

В ночь на 14-е противник снова пытался найти слабые места в нашей обороне, но всюду был отбит.

День 12 июля вошел в историю Великой Отечественной войны как день кризиса битвы на Курской дуге.

Крах танкового наступления противника на Курской дуге явился началом катастрофы наступления гитлеровской армии в летней кампании 1943 года, крахом наступательной стратегии Гитлера, началом общего победоносного контрнаступления Советской Армии.

Через двадцать суток после начала гитлеровского наступления войска Воронежского фронта снова вернулись в свои передовые траншеи, в которых они приняли первый удар врага, подошли к своему первому оборонительному рубежу, ставшему теперь таким значительным и еще более родным.

Оборонительная операция под Курском создала наивыгоднейшие условия для перехода наших войск — от обороны к контрнаступлению.

Гитлеровское командование израсходовало резервы, находившиеся против Воронежского фронта, ослабило свою оборону, вот почему Ставка приказала Ватутину остановиться, и он, получив средства усиления, должен был подготовить вместе с генералом Коневым наступление на харьковско-белгородский плацдарм.

На Левобережной Украине

Получив директиву Ставки, Ватутин снова склонился над картой театра военных действий. Опять, напрягая все силы, с чувством огромной ответственности вынашивал командующий фронтом новое решение.

Ему была ясна общая задача — вместе с войсками генерала Конева прорвать оборону противника и наступлением на запад, юго-запад рассечь харьковско-белгородскую группировку противника, обойти с запада и отрезать Харьков, окружать и уничтожать гитлеровские войска на Левобережной Украине.

Ватутин перешел к планированию операции наступления. Организовать эту операцию было нелегко: требовалось нанести удар по основной группировке противника, не обходя ее, а рассекая и уничтожая. Трудность состояла и в том, что перед основной оборонительной полосой противника находилось предполье, и надо было определить, где проходит истинный передний край, пробиться к нему через предполье и безостановочно прорывать оборону дальше в глубину.

Ватутин, опытный генерал, обладал творческим воображением — полководческим предвидением событий.

Утром 4 августа, в день, указанный Ставкой, тысячи орудий и минометов ударили по переднему краю и по всей тактической полосе обороны врага. Это был удар небывало возросшей силы советской артиллерии. Он был спланирован так, что для противника не оставалось возможности укрыться, переждать артиллерийскую подготовку, ему не оставлялось никакой надежды на спасение...

Противник был захвачен врасплох. Как ни готовился он к отражению удара, но удар пришелся в момент, когда на переднем крае происходила смена дивизий. Фашистское командование не могло себе представить, что после кровопролитной битвы на Курской дуге войска Воронежского фронта будут способны так скоро перейти к новому наступлению.

Советские войска прорвали тактическую полосу обороны противника.

Но участок прорыва был очень узок. На его флангах гитлеровцам удалось удержать крупные узлы сопротивления — Томаровку и Борисовку, имевшие сильные гарнизоны. С их стороны можно было ждать опасных атак по флангам наступающих войск. Противник мог закрыть прорыв и отсечь брошенные в глубину танковые соединения.

И все же Ватутин решительно и быстро, мастерски ввел в прорыв крупные танковые соединения генералов Катукова и Ротмистрова. Теперь к ним перешла главная роль в наступлении.

Задача первого дня — труднейшего и многоопределяющего, — предусмотренная планом, была выполнена.

Наступление Воронежского фронта началось и развивалось в условиях, подготовленных оборонительным сражением на Курской дуге и контрнаступлением Западного, Брянского, Центрального, Юго-Западного, Южного фронтов, сокрушавших вражескую оборону на протяжении 800 километров, сковавших и теперь уничтожавших ее резервы. Находясь в системе этих фронтов, Воронежский фронт мог действовать решительно и успешно.

Несмотря на полный успех обороны в первый день битвы, второй день начался ожесточенными контратаками противника.

Подтягивая к участку прорыва свои крупные наземные резервы, гитлеровское командование одновременно бросало в контратаки, находившиеся поблизости всевозможные части — учебные, саперные, тыловые, а главное, атаковало головные соединения Воронежского фронта своей тяжелой бомбардировочной и истребительной авиацией.

Ватутин, направив часть сил для блокады и уничтожения этих узлов сопротивления, решительно двигал вперед свои танковые соединения, которым вскоре удалось создать угрозу рассечения харьковской группировки противника.

Теперь гитлеровское командование, понявшее всю опасность, которую создало продвижение войск Ватутина, начало стягивать крупные силы.

Стрелковые полки генерала Бакланова прорвались в тыл противника, отрезали пути отходы 19-й танковой дивизии генерала Шмидта.

Убит был и командир 19-й танковой дивизии генерал Шмидт, бросивший при бегстве свое генеральское обмундирование личный дневник, в котором он описал неудачу наступления гитлеровских войск на Курской дуге.

Особенно упорно цеплялись гитлеровцы за крупные населенные пункты Томаровка, Борисовка, Грайворон, Ахтырка и другие, но и здесь под ударами наших войск, под массированными налетами авиации и артиллерии вынуждены были отступить, неся большие потери.

На исходе недели наступления войск Ватутина сопротивление противника резко возросло.

Наши танкисты, вклинившиеся в глубокий тыл вражеской обороны, ежечасно вносили изменения в обстановку.

Появление новых танковых дивизий СС, их ожесточенные атаки в разных направлениях еще более резко меняли обстановку.

Противник не только отстаивал направление на Полтаву и дорогу в Харьков на юго-запад как свой единственный путь к спасению, но решил уничтожить прорвавшиеся советские танковые соединения.

Бои развернулись на широчайших просторах Левобережной Украины, принимали многообразные формы и требовали непрерывного маневрирования войск и широкой инициативы начальников всех степеней.

Ватутин чаще, чем обычно, бывал в эти дни в войсках. Бои шли неделю за неделей — 20 суток. Перед этим Ватутин 20 суток руководил оборонительной операцией, затем 10 суток готовил наступление. Но не поддавался усталости.

Харьковско-белгородский плацдарм был сокрушен объединенными усилиями Воронежского, Степного и Юго-Западного фронтов, и все они двинулись на Полтаву, Днепропетровск, Кременчуг, очищая Левобережье Украины от гитлеровских захватчиков.

Правофланговые армии Ватутина, а затем и весь фронт Ставка нацелила на Киев.

Ватутин получил директиву Ставки развивать стремительное наступление, форсировать Днепр и развернуть борьбу за Киев, за Правобережье Украины.

В сражениях за Днепр, за Киев

Разбитые в сражении под Курском, на Левобережье Украины, под Смоленском, в Донбассе, гитлеровские армии отступали на запад, за Днепр.

Противник еще пытался оказать организованное сопротивление на рубеже рек, взрывал за собой мосты, уничтожал железнодорожные пути, отравлял колодцы и водоемы, непрерывно бомбил головные части наших войск. Против Ватутина на киевском направлении действовали двадцать дивизий, в том числе танковые и моторизованные. Левый фланг Воронежского фронта вместе со Степным еще продолжал бои с полтавской группировкой противника.

Очищая от гитлеровцев Левобережную Украину, Воронежский фронт успешно развивал наступление.

Наступление Советской Армии развернулось на протяжении двух тысяч километров. В центре этого гигантского наступления шли к среднему течению Днепра, развивая успех, поддерживая друг друга, фронты Центральный, Воронежский и Степной, ставшие теперь 1-м Белорусским, 1-м Украинским и 2-м Украинским фронтами.

Ватутин отдал приказ войскам форсировать Днепр с ходу.

Главная группировка 1-го Украинского фронта сделала то, что казалось невозможным: с ходу форсировала Днепр, захватила плацдарм на западном берегу, построила в неслыханно короткий срок мосты и перебросила на плацдарм танки и орудия.

Но развить наступление советские части на этот раз не смогли.

Правда, противнику не удалось ликвидировать плацдарм, захваченный Советской Армией, но гитлеровцы сумели его прочно блокировать.

В те дни, когда на плацдарме южнее Киева разгорелась напряженная борьба, такая же схватка завязалась и севернее Киева. Там переправлялись на правый берег стрелковые соединения генерала Чибисова и дрались за расширение плацдарма в крайне невыгодных условиях. Перед ними поднималась вверх крутая стена берега.

Все танковое соединение генерала Кравченко проделало невиданный марш через Десну. Казалось, необычайные миноносцы стремительно идут по реке. Расширить плацдарм можно было, атаковав противника с помощью пехоты. Но танкисты решили действовать иначе.

Они форсировали и третью реку у Киева — болотистую Ирпень, вышли на ее западный берег и подошли к Киеву с северо-запада.

Тогда сильная группа фашистской пехоты и танков ударила от Киева на север, вдоль правого берега Днепра, стремясь отсечь советские войска от переправ, ликвидировать плацдарм и уничтожить находившиеся там советские стрелковые соединения.

Соединение Кравченко, в свою очередь, ударило на восток, к Днепру, отрезав от Киева наступающую на север вражескую группировку. Удар был нанесен ночью, через лесной массив, и оказался неожиданным и гибельным для противника. Гитлеровцы бежали, потеряв тысячи убитыми и ранеными, много орудий и минометов.

Теперь на обоих плацдармах установилось равновесие возможностей. Получилось так, что гитлеровцам не удалось сбросить армии Ватутина в Днепр, а советские войска прочно удерживали плацдармы, но не могли наступать дальше.

Ватутин усилил резервами свои войска на букринском плацдарме. Туда были доставлены боеприпасы, войска тщательно изготовились и начали наступление снова, чтобы прорвать оборону противника, получить свободу маневра и развернуть операции по освобождению Киева.

Ватутин стоял на командном пункте. Он видел, как с запада густым строем шли бомбардировщики противника. Сотни тяжелых бомб падали на плацдарм, сотрясая берег Днепра. Рядом с бомбами разрывались снаряды и мины, окутывая людей и атакующие танки пылью и дымом.

Противник успел захватить выгодный рубеж обороны. С его высот был виден и простреливался весь плацдарм с переправами на Днепре.

Наша пехота наступала снизу вверх, от берега на вздымающиеся над ним высоты. Она героически отвоевывала сотню за сотней метров, но прорвать рубеж противника не могла.

Советские танки, поддерживавшие пехоту, не могли развернуться для маневра, потому что на местности, изъеденной глубокими, оврагами, оставались только узкие дефиле, по которым приходилось наступать в узких боевых порядках.

На левый берег и на мосты непрерывно летели немецкие снаряды.

Командующему фронтом было невыразимо трудно признать, что и второе наступление терпит неудачу.

А решающего успеха все не было.

Надо было дальнейшими атаками сковать эти силы и убедить гитлеровское командование в том, что Ватутин по-прежнему ищет решения вопроса южнее Киева. В то же время, сняв с букринского плацдарма соединение Рыбалко и основную массу артиллерии и скрытно, молниеносным маневром перебросив их на северный плацдарм, можно было создать там подавляющий перевес сит и, ударив оттуда на юг, освободить Киев.

Наступило 3 ноября 1943 года.

Ровно в 8.00. над Днепром, над рекой Ирпень загремела канонада.

Началась артиллерийская подготовка, в три раза более мощная, чем при прорыве обороны у Сталинграда.

Генерал-фельдмаршал Манштейн, не веривший в возможность наступления крупных войсковых соединений через лесной массив севернее Киева, теперь пытался организовать сопротивление. В первую очередь он поднял в воздух эскадрильи своей авиации. Их встретили наши истребители, и над лесами, над водами Днепра и Ирпени началась сильнейшая воздушная схватка.

Пехота генерала Москаленко, наносившая удар на главном направлении, и поддерживающие ее танки генерала Кравченко пошли в атаку. Завязался тяжелый лесной бой.

Противник понес значительные потери от огня нашей артиллерии и авиации, но, пользуясь маскировкой в лесу, завалами, которые легко минировать, все-таки задерживал наступление.

Манштейн гнал к Киеву резервы со всех направлений. Их задерживала ударами с воздуха наша штурмовая авиация.

Но Ватутин должен был спешить: Манштейн мог вновь организовать оборону на тыловых рубежах, тем более, что прорывать ее в лесу или на окраине города исключительно трудно. Необходимо было, не теряя ни часа, прорвать оборону еще глубже. На одном из участков это удалось, и все же весь день противник отчаянно сопротивлялся.

К вечеру разгорелся бой в тихом дачном поселке Пуща Водица, у белого здания детского санатория. Под ударами соединения генерала Москаленко здесь, в обороне врага, образовалась брешь.

Ватутин решил бросить в ночное наступление все танковое соединение генерала Рыбалко.

А за лесом полыхал пожар. Это горел Киев. По танковым рациям было передано: во что бы то ни стало спасти город!

Танковое соединение Рыбалко прорвалось западнее Киева, рассекло дороги Киев — Коростень, Киев — Житомир, и противник почувствовал, что над ним захлопывается крышка западни.

В это время войска генерала Москаленко вместе с танкистами генерала Кравченко и чехословацкой бригадой ворвались в Киев.

На рассвете 6 ноября над зданием Центрального Комитета Коммунистической партии Украины взвилось красное знамя.

У противника оставался один путь отступления — на города Васильков и Фастов. Но на юго-западной окраине Киева врага настигли тяжелые снаряды нашей артиллерии, а по всему пути бегства гитлеровцев преследовала ваша авиация.

Одна ив сложнейших и трудных битв Великой Отечественной войны — битва за Киев — завершилась победоносным маневром и трехдневным сокрушительным наступлением.

Обойдя и отрезав Киев, танковое соединение Рыбалко повернуло на юго-запад и стремительно шло главными силами на город Фастов.

Фастов - крупный узел на железной дороге, идущей с северо-запада на юго-восток по всему Правобережью почти параллельно течению Днепра. Такое рокадное направление дороги обеспечивало гитлеровскому командованию маневр резервами вдоль всего фронта.

Надо было рассечь коммуникации противника и тем самым обречь его войска на оперативное истощение, на потерю боеспособности.

Фастов был одним из самых важных железнодорожных узлов на коммуникациях противника, и туда Рыбалко нацелил соединения, которыми командовали генерал Панфилов и полковник Якубовский.

В это время Манштейн направил к Фастову 25-ю танковую дивизию генерала фон Шелла.

Навстречу Шеллу бежали из Киева разбитые там гитлеровские части, но 25-я танковая дивизия храбро шла на восток.

После захвата Фастова Ватутин поставил генералу Рыбалко задачу продолжать наступление на юго-запад, захватить город и железнодорожный узел Казатин.

Рыбалко должен был рассечь вторую железнодорожную коммуникацию на Украине, шедшую вдоль фронта противника, и еще более важную, чем первая. Этот удар ставил войска противника в критическое положение.

Новая победа давалась танкистам легко, потому что деморализованный и разбитый под Киевом противник поспешно отходил на запад, юго-запад.

Гитлер, увидев, что теряет рубеж Днепра, стал собирать резервы и теперь двинул их на Украину, приказав любой ценой взять Киев и сбросить советские войска в Днепр.

У Фастова, южнее шоссе Житомир — Киев, гитлеровцы были остановлены. Но однажды пасмурным ноябрьским утром сотни фашистских танков смяли на узком фронте одну из дивизий армии Черняховского, находившуюся севернее шоссе, прорвались на фланг армии и достигли реки Тетерев.

Над Киевом снова нависла угроза.

Против Ватутина наступало почти в десять раз больше войск, чем против любого из американских или английских генералов и фельдмаршалов, «действовавших» в то время на разных фронтах войны. В боях у города Фастов и безвестного села Кочерово, у станции Тетерев участвовало больше танков, чем в любом из «сражений», сомнительную славу которых пыталась раздуть английская и американская пресса.

Танковые дивизии Гитлера подступали к Киеву все ближе и ближе.

Соединение за соединением - танковые, артиллерийские, стрелковые пополненные и отдохнувшие после боев на Курской дуге, - спешили на поездах и машинах по наведенным на Днепре мостам, быстро выгружались западнее Киева и с ходу переходили в контратаки.

Соединение генерала Полубоярова прибывало в эшелонах к станции Тетерев, когда на станцию ворвались полки танковой дивизии СС «Адольф Гитлер».

Не медля ни минуты, прямо с платформ открыли советские танкисты огонь по вражеским танкам, въехали на станцию и, развернув на платформах свои «Т-34», соскочили на рельсы, бросились в атаку.

Танковые соединения Рыбалко и Кравченко перехватывали пути наступления противника, а когда тот, маневрируя, устремился на север, чтобы оттуда подойти к Киеву, советские танкисты контрманевром снова становились у него на пути.

Новой славой покрыли себя артиллеристы, отразившие главный удар немецких танков у города Брусилова.

Победа на Правобережной Украине

Шли последние недели 1943 года, ознаменовавшегося победами под Сталинградом, на Курской дуге, на Днепре, - год коренного перелома в Великой Отечественной войне Советского Союза.

Бои 1-го Украинского фронта за Киев, за киевский плацдарм, длившиеся без перерыва почти три месяца, окончательно измотали противника, и он перешел к обороне, рассчитывая, что советские войска также обессилели, и оперативная пауза будет длиться долго.

От своих замыслов гитлеровское командование все же не отказалось, намереваясь возобновить борьбу и одержать победу.

Большинство всех танковых дивизий фашистской армии было переброшено на Правобережье Украины.

Против всех основных танковых сил гитлеровской Германии Ставка Верховного Главнокомандования сосредоточила на 1-м Украинском фронте основные танковые силы Советской Армии.

Тот факт, что Ставка передала в распоряжение Ватутина главные танковые силы страны, гвардейские танковые соединения, свидетельствует о том, на каком стратегически важном направлении действовал 1-й Украинский фронт, о том большом доверии, которое оказывалось Ватутину.

Равнинам Правобережной Украины суждено было стать ареной новых величайших сражений. Здесь врагу был нанесен мощный удар, рассекающий надвое, а затем раскалывающий на мелкие части всю оборону.

Ночным налетом танкисты генерала Катукова овладели станцией и городом Казатин. Все попытки противника вернуть Казатин были отбиты. Вторая на Украине важнейшая коммуникация гитлеровской армии была парализована в одном из самых уязвимых узлов.

В ночь на 1 января 1944 года войска Рыбалко вновь овладели Житомиром, освободив его навсегда от фашистов.

1944 год — начался наступлением 1-го Украинского фронта.

Потери противника были огромны, но он все еще сопротивлялся. На отдельных направлениях, подтянув войска, гитлеровцы наносили контрудары.

Им удалось перебросить из-под Ленинграда и из Германии резервные корпуса, атаковать войска Катукова и Москаленко и создать острое положение у Жмеринки и Винницы. Крупные силы пехоты и танков наступали на 1-й Украинский фронт со стороны Винницы. Но отдельные тактические успехи опять вели гитлеровцев к оперативным поражениям.

В такой обстановке на Украине началась операция по окружению десяти гитлеровских дивизий. У Корсунь-Шевченковского советские войска устроили гитлеровцам новый Сталинград.

С востока действия гитлеровцев были ограничены Днепром. Расстояние между этой группировкой и основными силами германской армии увеличивалось. Центр 1-го Украинского фронта, выходя на линию Житомир — Казатин, удлинял это расстояние еще больше, а правый фланг уже ушел от Днепра на сотни километров. И все же 10 гитлеровских дивизий держались на берегу Днепра.

И хотя корсунь-шевченковской группировке грозила гибель, Гитлер держал войска на месте, потому что, оставаясь на Днепре, они, во-первых, угрожали левому флангу и тылу 1-го Украинского фронта и, во-вторых, при наступлении вдоль Днепра на север выходили на глубокие тылы советских войск.

Зима 1943/44 года на Украине выдалась очень мягкая, с частыми оттепелями, снегами и дождями. Все зимние месяцы стояла распутица, какой не знали местные жители с незапамятных времен. Все остановилось. Стояли автомашины, не поднимались с раскисших аэродромов бомбардировщики; летали только «У-2» да ползали танки и тракторы.

Ставка Верховного Главнокомандования решила именно в таких условиях продолжать наступление, чтобы обеспечить внезапность удара и решительным, быстрым маневром окружить и уничтожить корсунь-шевченковскую группировку.

То, о чем мечтали полководцы всех времен - окружить и полностью уничтожить большие войсковые массы противника - стало в наступательных операциях Советской Армии ведущей формой боевых действий.

Генералы Ватутин и Конев, действия которых объединял маршал Жуков, еще раз продемонстрировали пример проведения большой сложной операции на окружение и полное уничтожение врага.

Эту операцию осуществили войска смежных флангов 1-го и 2-го Украинских фронтов. Левофланговые войска Ватутина двинулись на восток, а навстречу им на запад пошли правофланговые войска генерала Конева.

Соединение генерала Кравченко, которое замыкало кольцо окружения вокруг армии Паулюса у Сталинграда, теперь прорвалось в тыл противника и вместе с танковым соединением генерала Ротмистрова замкнуло кольцо окружения вокруг корсунь-шевченковской группировки.

Теперь требовалось удержать противника в окружении.

Ватутин должен был отразить контрудары крупных сил противника, наступавших к Корсунь-Шевченковскому со стороны Винницы, Умани.

Гитлеровцы потеряли в этом котле 10 дивизий и одну бригаду, 80 тысяч солдат, 270 танков, 108 самоходных орудий, 1 100 полевых орудий, 1 000 самолетов.

Участвуя вместе с генералом Коневым в разгроме корсунь-шевченковской группировки, Ватутин продолжал в то же время руководить наступлением войск в центре и на правом фланге фронта.

Даже для Ватутина, привыкшего к операциям крупного масштаба, это наступление было грандиозным.

В марте 1944 года армии фронта, воспользовавшись распутицей, должны были внезапно обрушить на врага всесокрушающий удар. Для этого по плану Ставки войска совершили перегруппировку. Ватутин, как обычно, объезжал войска, разъяснял командирам, их штабам предстоящую задачу и проверил боевую готовность войск.

Во время одной из поездок Ватутин был ранен вражеской пулей.

Рана оказалась смертельной.

15 апреля газеты Советского Союза опубликовали сообщение, о том что

«В ночь на 15 апреля после тяжелой операции скончался в Киеве командовавший 1-м Украинским фронтом генерал армии Ватутин Николай Федорович.…В лице товарища Ватутина Государство потеряло одною из талантливейших молодых полководцев, выдвинувшихся в ходе Отечественной войны.

Похороны генерала армии Ватутина Н. Ф. состоятся в г. Киеве.

Память генерала армии Ватутина Н. Ф. увековечивается сооружением ему памятника в г. Киеве».

Ставка Верховного Командования приказывала:

«в час погребения генерала армии Ватутина отдать умершему последнюю воинскую почесть и произвести в столице нашей родины Москве салют в двадцать четыре артиллерийских залпа из двадцати четырех орудий».

Заключение

Николай Федорович Ватутин посвятил всю свою жизнь военному делу, на благо защиты нашей Родины. Ватутин, впитал лучшие традиции великих русских полководцев, традиции Красной Армии. Военный талант Ватутина особенно ярко проявился в годы Отечественной войны. Как начальник штаба фронта, а потом командующий фронтом, он с глубоким знанием военного дела решительно и блестяще осуществлял сложные военные операции...

Родина высоко оценила его заслуги. Он был награжден:

  • медаль «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии» 1938
  • орден Ленина февраль 1941 "за заслуги в деле строительства Вооружённых Сил и укрепления обороноспособности страны"
  • орден Красного Знамени 6 декабря 1941"за организацию сопротивления противнику в районе Новгорода и Калинина и проявленные при этом личное мужество и решительность"
  • орден Суворова 1-ой степени 28 января 1943 "за выдающийся вклад в победу в Сталинградской битве"
  • орден Кутузова 23 августа 1943 1-ой степени "за выдающийся вклад в победу в Курской битве"
  • Герой Советского Союза 6 мая 1965(посмертно) "за умелое руководство войсками во время борьбы с немецко-фашистскими захватчиками"

Н.Ф. Ватутин был неутомимым работником, исключительно чутким командиром, и человеком.

В честь Н.Ф. Ватутина названы многие проспекты, улицы, во многих городах России, Украины и Кавказа, установлены памятники, а на Украине в его честь названы города и поселки.

В Воронеже есть улица имени Н.Ф. Ватутина, а в Левобережном районе в музее Великой Отечественной Войны посвящена ему целая композиция.

Имя Н. Ф. Ватутина навсегда останется в памяти народной и на примере его жизни многие, и многие поколения будут учиться преданно, служить своей Родине.

1Н. Ф. Ватутин в 16 лет2комроты Н. Ф. Ватутин в 1926г.3Полковник Н. Ф. Ватутин

4Комбриг Н. Ф. Ватутин5Военный Совет Северо-Западного фронта. П. А. Курочкин, Н. Ф. Ватутин, В. Н. Богаткин6генерал армии Н. Ф. Ватутин 1943г.

7генерал армии Н. Ф. Ватутин 1943г.8генерал армии Н. Ф. Ватутин 1943г.9Памятная доска по адресу: Москва, Б.Ржевский пер.,11. Н. Ф. Ватутин проживал здесь в 1940-1944 гг.

10Памятник Н. Ф. Ватутину в Мариинском парке в Киеве, Украина

Список литературы

  1. Алексеев С. Сто рассказов о войне / С. Алексеев. – М., 1975. – с.71-72.
  2. Брагин М.Г. Ватутин / М.Г. Брагин. – М.: ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1954. – 360 с.
  3. Войнов А.И. Рассказы о генерале Ватутине / А.И. Войнов. – М, 1958. – 258 с.
  4. Glantz D. Jonathan M. House When Titans Clashed. How the Red Army Stopped Hitler / D. Glantz, Jonathan M. - Lawrence, KS, 1995. – 236 s.
  5. Glantz D. Jonathan M. House The Battle of Kursk /D. Glantz, Jonathan M. - Lawrence, KS, 1999.- 142s.
  6. Glantz D. The Battle for Leningrad, 1941—1944 / D. Glantz, Jonathan M. Lawrence, KS, 2002. – s.416.
  7. Говоров А. Критиковать легко / А. Говоров // Валуйская звезда. – 3 октября. – 2000. – С. 3-4.
  8. Гончаренко Ю. Танк имени генерала Ватутина / Ю. Гончаренко // Подвиг. – Воронеж, 1975. – С.138-141.
  9. Доманн А.С. На огневых рубежах: артиллеристы в Курской битве / А.С. Доманн. – Воронеж, 1984. – 270с.
  10. Dorst K., Hoffmann B. Kleines Lexikon Sowjetstreitkräfte. Militärverlag der DDR / K. Dorst, B. Hoffmann .- Berlin, 1987. – 172s.
  11. Захаров Ю.Д. Генерал армии Н.Ф. Ватутин / Ю.Д. Захаров. – М., 1951. -192 с.
  12. Зеленский С. Генерал Ватутин / С. Зеленский // Валуйская звезда. – 16 декабря. – 2000. – С.5.
  13. Иванов С.П. О работе штаба Воронежского фронта в период битвы под Курском // Битва на Курской дуге. – М.: «Наука», 1975. –С.58-64.
  14. Полководцы и военачальники Великой Отечественной войны. - М., 1970. – 447 с.
  15. Семичев Д. Талантливый полководец / Д. Семичев // Незабываемые имена. – Белгород, 1961. – С. 75-99.
  16. Смоленский В. Баллада о генерале / В. Смоленский // Звезда. – 17 декабря. – 1996. – С. 5-8.
  17. Украли память // Наша звезда. – 29 сентября. – 2000. С.4.
  18. Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник / А.П. Шикман. – М.,1997. – 880 с.

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи»

Go to top