Кузнецова Н.Ю.

Когда речь заходит об истории Московского государства рубежа XVI-XVII веков, то на первый план, конечно, выходит Смута. Именно Смутное время, его причины, периодизация и итоги долгое время занимали умы не только профессиональных историков, но и простых обывателей, не равнодушных к истории своей страны. Но позднее, когда, казалось бы, все возможные предположения и гипотезы были высказаны, отгремели научные споры и диспуты, стали появляться другие темы, вновь возвращавшие большой интерес Смутному времени и позволявшие взглянуть на этот период истории России по-новому. И одна из таких тем – это история человека, человеческая судьба в период Смуты. Ведь, как отмечал Л. Н. Гумилев, именно пассионарии имеют непреодолимое внутреннее стремление к деятельности, направленное на осуществление каких-либо целей, что часто приводит их к жертвенности даже ради иллюзорных целей.

И выбор здесь нескончаемо широк: от судьбы царя Бориса Годунова и его семьи, до судьбы простого крестьянина N-ского уезда в годы потрясений, от выдающейся деятельности полководца Скопина-Шуйского, до деятельности Семибоярщины и так далее. И даже такой аспект, как судьба женщины в период Смуты, затронут исследователями. Конечно, основное внимание здесь уделено женщинам знатного происхождения, и здесь особенный интерес вызывает дочь Бориса Годунова царевна Ксения. Но ведь было еще немало тех, чью судьбу изменили эти годы. Здесь нельзя ни обратить внимание на двух женщин, напрямую связанных и с царскими правящими домами (как Рюриковичей, так и Романовых) и оказавшихся в самом центре событий Смутного времени в Московском царстве. Это Мария Нагая (последняя супруга Ивана VI Грозного – последнего царя из династии Рюриковичей) и Ксения Романова (Шестова) (мать Михаила Фёдоровича – первого царя из династии Романовых). Может возникнуть вопрос, почему же седьмая супруга Ивана Грозного является «участницей» Смуты? Но ведь периодизация данного события различна у разных историков, и соответственно, дата начала Смутного времени также разнится. Некоторые относят начало Смуты уже к 1584 году (год смерти Ивана Грозного), высказываются также предположения, что датой начала Смуты может быть и 1591 год (смерть младшего сына Ивана Грозного царевича Дмитрия), и 1598 год (воцарение Бориса Годунова). То есть мы видим, что и Мария Нагая является так сказать, полноправной участницей событий Смутного времени. А вот активной или пассивной участницей была она (и Ксения Романова), мы будем узнавать, изучая события истории и их биографию. Заодно попытаемся ответить на вопрос, а могла ли женщина в тот временной этап стать той самой пассионарной личностью (пассионарием), которая, по словам Гумилёва, является психологической переменой и обусловливает специфическую активность.

Кто же были эти женщины, и как на их жизнь повлияли события рубежа веков? Начнем анализ с рассмотрения личности и жизни седьмой супруги последнего царя из династии Рюриковичей. Мария Фёдоровна Нагая принадлежала к боярскому роду Нагих (который пресёкся, кстати сказать, в конце того же XVII века). Её отец – Фёдор Фёдорович Нагой – был окольничим и воеводой в период царствования Ивана Грозного, и неоднократно сопровождал царя в походах.

Биография самой Марии довольно краткая. Известно, что она стала седьмой (незаконной) супругой Ивана IV в 1580 году, и уже в 1582 году у неё рождается сын Дмитрий, который становится вторым в очереди на царский трон после своего брата Фёдора (второго сына Ивана Грозного от первой жены Анастасии).

Крутой поворот судьбы ожидал Марию Нагую сразу после смерти мужа. Её с братьями отправили в Углич, который официально был отдан новым царем Федором Иоановичем в кормление младшему брату (воля их покойного отца), а на деле это была практически ссылка, умело спланированная и подстроенная Борисом Годуновым.

В Угличе в 1591 году происходит трагедия – умирает царевич Дмитрий. Не будем вдаваться в подробности всех версий, которые выдвигаются относительно его смерти. Заметим только, что смерть его была очень загадочна, и по этому в народе сразу же распространился слух, что царевич чудесным образом выжил и скрывается от своих преследователей. Мать же царевича после его смерти была пострижена в Судин монастырь под именем Марфа, где провела несколько лет в полной изоляции от мира. После того, как её постригли, Марии (в иночестве – Марфа) ничего не оставалось, как только вести истинно монашеский образ жизни.[1]

Казалось бы, после смерти сына Марию ожидала безрадостная жизнь в забытом Богом монастыре. Но в 1606 году неожиданно она вновь оказывается в центре событий Смуты, когда Лжедмитрий I вернул её в Москву, чтобы она признала его чудесное воскрешение. Этот момент в истории также вызывает много толков в среде исследователей, ведь никто точно не может сказать, признала ли инокиня Марфа (в миру Мария Нагая) в Лжедмитрии своего сына или нет. Историческая традиция здесь расходится: некоторые говорят, что Мария признала сына, некоторые – что она изобличила вора, но её слова не дошли до народа сразу, кто-то же считает, что вдовствующая царица в Лжедмитрии сына признала, но затем, после его смерти, отказалась от своих слов. Как бы то ни было, в момент нахождения на русском троне Лжедмитрия I Мария была окружена всяческим почетом и вниманием.

Но период значимости Марии Нагой заканчивается с моментом убийства Лжедмитрия, точнее он продлился ровно до того момента, когда она опознала мощи своего в Архангельском соборе (напомним, что по инициативе Василия Шуйского было проведено вскрытие могилы царевича в Угличе, где по свидетельству специально посланной комиссии, были обнаружены нетленные мощи Дмитрия). Затем она вновь оказалась в монастыре, правда уже не захолустном, а в Вознесенском монастыре Кремля. Точная дата смерти Марии нагой не сохранилась, называют и 1608 год, и 1610 год и даже 1612 год.

Таким образом, условно жизнь Марии Нагой может быть поделена на несколько периодов (относительно социальной, активности и возможных надежд):

  • первый период – 1584-1591 годы, когда она жила надеждами на воцарение сына на московском троне;
  • второй период – 1591-1605 годы, когда она оказалась всеми забыла, заключена в монастыре и даже её незаметная роль сошла на нет;
  • третий период – 1605-1606 годы, когда её активность, как матери царя, была наверное самой высокой
  • четвертый период – начинается с 1606 года, когда Мария вновь оказалась в безвестности.

Теперь обратимся к другой персоне, оказавшейся волею судьбы в гуще событий Смуты, к матери первого русского царя из династии Романовых. Ксения Ивановна Романова (в девичестве Шестова) была дочерью дворянина Ивана Васильевича Шестова. Он входил в «тысячу» Ивана Грозного.

Замуж Ксения Шестова вышла в 1585 году за Фёдора Никитича Романова, который принадлежал к царской родне (приходился двоюродным братом царю Федору Ионановичу по матери). Но уже буквально через несколько лет жизнь её семьи круто переменилась. Когда на царском престоле оказался Борис Годунов, всю семью Романовых настигла опала. Ксения вместе с мужем была пострижена в монахини под именем Марфа и затем отправлена в Толвуйский или Тол-Егорьевский погост (владения Николо-Вяжищского монастыря Обонежской пятины Новгородского уезда), где провела 5 лет. Кстати сказать, с пребыванием инокини Марфы в Толвуйском погосте связано несколько достаточно значимых для этой территории (сегодня республика Карелия) событий. Во-первых, получил известность (а именно – запись в летописных источниках) целебный источник, который указали опальной женщине местные крестьяне. Источник этот получил в последующем название «Царицын ключ». Также женщина много помогала близлежащим церквям, которые, как и многие северные храмы, отличались бедностью: делала вклады в часовню Зосимы Соловецкого, пожертвования в Петропавловскую церковь в Челмужах, в Георгиевскую и Троицкую церкви, а также в Палеостровский и Хутынский монастыри.[2] Также пребывание инокини Марфы на карельской земле оставило положительный след в судьбе некоторых населяющих её крестьян. Так её сын Михаил Федорович (уже после воцарения) 1614 г. пожаловал «обельными» грамотами священника Толвуйского погоста с детьми и еще несколько крестьянских семейств в Заонежье.[3]

Но вернемся к жизнеописанию Ксении Романовой. Как можно судить из вышеизложенного, уже в 1601 году она должна была «умереть» для мира и перестать оказывать какое-либо влияние. Но ситуация оказалась обратной. Да, в Толвуе, укрепленной рвом и валом с возведенными на валу деревянными стенами и башнями, пережила «смутное время» Ксения Шестова[4], но затем, когда на престоле оказался Лжедмитрий II, семья Романовых вновь вернула расположение правителя. Муж Ксении Филарет был назначен митрополитом Ростовским, а сама она возвращена из ссылки. Затем Ксения вместе с семьей оказалась в Москве (время Семибоярщины), откуда смогла уехать в свою вотчину только в 1612 году.

А затем, начиная с 1613 года и вплоть до самой смерти в жизни Ксении Романовой – инокини Марфы начинается новый период когда она заняла, наверное, самое высокое из возможных на тот момент положений – положение матери царя (хотя, следует отметить, что «авторитарное» влияние её на Михаила завершилось в 1619 году, когда из польского плена вернулся её супруг, ставший в последствии патриархом Московского государства).

Также условно выделим периоды жизни Ксении Романовой (Шестовой):

  • первый период – 1585-1601 годы, когда она была вовлечена в царскую родню, но еще никак не проявляла себя,
  • второй период – 1601-1612 годы, когда она оказалась вновь в центре политических событий Смуты в лагере «тушинского вора», затем в стане Василия Шуйского и Семибоярщины,
  • третий период – 1612-1613 годы, когда Ксения вновь оказалась «в забытьи»,
  • четвертый период – 1613-1631 годы, когда влияние Ксении достигло своего пика, как матери царя.

Выше перечислены были факты биографии Марии Нагой и Ксении Шестовой – женщин, судьба которых пришлась на один из самых тяжелых моментов для нашей страны – Смутное время, и которые явились прямыми участницами происходящих в тот период событий. Но биографию этих женщин могут рассказать даже школьники, которые уже прошли по программе истории России XVII век. А что можно сказать об их качествах личности?

Можно обратить внимание, что эти две женщины, две тёзки как бы символизируют собой старое время Рюриковичей (Мария Нагая) и новое время Романовых (Ксения Шестова). Даже то, что одна принадлежала к роду боярскому, а вторая – к роду дворянскому, может условно быть отнесено именно к этому моменту. Но при этом роль Ксении Шестовой в жизни сначала своей семьи, а затем и всей Московии неоспоримо выше, чем роль Марии Нагой, хотя социальное положение второй (царица) изначально было выше, чем положение первой (боярыня). Обе понимали свою роль так, как понималась роль женщины в жизни общества в тот период: хранительница очага, дома, семьи и детей. Но, и Мария, и Ксения были поставлены Смутой в нетипичные условия, а реакция у каждой оказалась своей.

Итак, почему же Мария Нагая не смогла стать тем пассионарием, за которым бы пошел народ? Причин здесь можно назвать несколько:

  1. изначально не интересовавшаяся общественной жизнью и не желавшая в неё вникать, Мария вела традиционную жизнь боярской дочери, а затем (пусть и не долгую) московской царицы. Здесь можно заметить, что
  2. судьба её, и она это понимала, напрямую зависела от судьбы её сына Дмитрия. Но понимала она также и то, что у Дмитрия шанс сесть на царский престол хоть и есть. но ничтожно маленький, так как у самих Нагих сторонников очень мало (Годунов перетянул на свою сторону большинство), да и ребенок седьмой жены (напомним, что православная церковь признает законными только первые три брака) вполне мог считаться незаконнорожденным, а это заведомо исключало его из претендентов на престол. Кроме того, на момент более-менее активной жизненной позиции Марии Нагой, был жив старший сын царя Федор Ионанович, что превращало её ребенка просто в младшего брата (хотя за бездетностью Фёдора оставалась надежда на наследничество),
  3. несмотря на то, что изначальное положение Марии нагой было достаточно высокое (царица), но лидерства за её родственниками на тот момент быть не могло, так как популярности в народе у них не было, а в царском окружении уже был другой лидер – Борис Годунов.

Почему, в свою очередь, Ксения Романова (Шестова) смогла стать влиятельной личностью (в сравнении с Марией Нагой):

  1. Смута застала семью Романовых врасплох, что заставило в дальнейшем, в том числе и Ксению, быть достаточно чуткой к политической ситуации,
  2. желание видеть сына царем оказалось очень весомым мотивом для неё, тем более, что решения на тот момент она была вынуждена принимать самостоятельно (муж находился в плену),
  3. род Романовых являлся дальней (некровной) родней династии Рюриковичей через первую жену Ивана Грозного Анастасию Захарьину-Юрьеву, что давало им преимущества в борьбе за царский трон перед другими претендентами.

Если посмотреть на условную периодизацию жизни этих женщин, то можно заметить, что в биографии обеих чередуются периоды нарастания и спада влияния (насколько в ситуации Смуты можно вообще говорить о женском влиянии на социальную жизнь). Но, при этом, если у Марии Нагой периоды подъема в итоге сменяются периодами спада, то в ситуации Ксении Шестовой картина обратная – периоды социальной апатии сменяются в итоге периодом пика её влияния и положения. То есть можно предположить, что Мария Нагая может быт отнесена, согласно классификации Л. Н. Гумилева по признаку пассионарности, к субпассионариям 2-го уровня (пассионарность с отрицательным значением, невозможность сопротивляться и приспосабливаться к окружающему миру, что в конечном итоге может привести либо к гибели, либо к превосходству имеющих более высокий уровень пассионарности), так как именно её положение было пиком для рода Нагих. но отстоять это возвышение они не смогли и в итоге род пресекся уже в середине XVII века.

А Ксения Романова (в девичестве Шестова), ставшая впоследствии инокиней Марфой, оказалась бы, примени мы к ней классификацию по признаку пассионарности Гумилева, на пятом уровне (пассионарии, стремящиеся к поиску удачи с риском для жизни). Ведь, заняв царский трон сразу после периода Смутного времени, её сын Михаил, в конечном итоге, подвергал опасности всю их семью, так как никто не мог на тот момент гарантировать, что они не повторят судьбу Федора Борисовича (сын Бориса Годунова) и его матери.

Список использованных источников и литературы

  1. Гущина В. Толвуйская заточница Инокиня Марфа: Из жизни основательницы царской династии Романовых // Кижи. – № 10 (28) ноябрь. – 2006. – 13 с.
  2. Кожевникова Ю.Н. Заштатные монастыри Карелии. Результаты и последствия секуляризационной реформы 1764 года (на примере Палеостровского Рождества Богородицы монастыря). – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://kizhi.karelia.ru/library/vestnik-10, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (Кижский вестник. Вып.10 // Ред.-сост. И.В.Мельников Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск, 2005). – (Дата обращения: 11.10.2011).
  3. Логинов К.К. Заонежье в истории и культуре Карелии и России. – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://kizhi.karelia.ru/library/vestnik-10/236.html, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (Кижский вестник № 10 Ред.-сост. И.В.Мельников Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск, 2005). – (Дата обращения: 17.10.2011).
  4. Обельная грамота Царя Михаила Феодоровича - крестьянам Толвуйской волости, Егорьевского погоста, Гавриилу и Климу Ереминым Глездуновым с детьми, о подтверждении прав на земли, дарованные грамотой 1614 года (7130-1622 г.). – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://elibrary.karelia.ru/page2010.php?book=7&page=47, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (Олонецкий сборник: Материалы для истории, географии, статистики и этнографии Олонецкого края. Вып. 3 с./ Сост. [И.] Благовещенский. - Петрозаводск: Губерн. тип., 1894. - 556 с.). – (Дата обращения: 21.11.2011).
  5. Обельная грамота Царя Михаила Федоровича - Толвуйскому попу Ермолаю и сыну его Исааку, о пожаловании в вотчинное владение дворцовой волостки в Челмужском Петровском погосте (7122-1614 г.). – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://elibrary.karelia.ru/page2010.php?book=7&page=39, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (Олонецкий сборник: Материалы для истории, географии, статистики и этнографии Олонецкого края. Вып. 3 с./ Сост. [И.] Благовещенский. - Петрозаводск: Губерн. тип., 1894. - 556 с.). – (Дата обращения: 21.11.2011).  
  6. Раков Э. Монастырь опальных княгинь/ Э. Раков. – СПб.: Издательство "Концепт", 1995. – 72 с.
  7. Тарасова Н. Инокиня Марфа Ивановна (Романова). – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://tver-antonievmon.narod.ru/monfales/Fales/persona2.htm, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (нет). – (Дата обращения: 10.12.2011).  
  8. Царица-инокиня Марфа Иоанновна. – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://elibrary.karelia.ru/book.shtml?id=8039, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (Олонецкие губернские ведомости. 1853. № 7, 8). – (Дата обращения: 15.10.2011).
  9. Шайжин, Н. С. Заонежская заточница, Великая Государыня инокиня Марфа Ивановна, в мире боярыня Ксения Ивановна Романова, мать царя Михаила Федоровича: К 300-летнему юбилею Царственного Дома Романовых. – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://elibrary.karelia.ru/page2010.php?book=174&page=1, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (Н. С. Шайжин Заонежская заточница, Великая Государыня инокиня Марфа Ивановна, в мире боярыня Ксения Ивановна Романова, мать царя Михаила Федоровича: К 300-летнему юбилею Царственного Дома Романовых. - Петрозаводск: Олонец. Губ. Тип., 1912. - 34 с., 4 л. ил.). – (Дата обращения: 16.10.2011).

[1] Раков Э. Монастырь опальных княгинь/ Э. Раков. – СПб.: Издательство "Концепт", 1995. – С. 52

[2] Тарасова Н. Инокиня Марфа Ивановна (Романова). – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://tver-antonievmon.narod.ru/monfales/Fales/persona2.htm, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (нет). – (Дата обращения: 10.12.2011).    

[3] Указ. соч.

[4] Логинов К.К. Заонежье в истории и культуре Карелии и России. – [Электронный ресурс]. – Электрон. ст. – [М.]. – Режим доступа: http://kizhi.karelia.ru/library/vestnik-10/236.html, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус. – Аналог печат. изд. – (Кижский вестник № 10 Ред.-сост. И.В.Мельников Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск, 2005). – (Дата обращения: 17.10.2011).  

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи»

Go to top