Сквозников А.Н.

«Яблоко раздора для всех, последний уголок
еще не замиренных страстей Восточного вопроса,
вечная угроза для всеобщего мира на Балканах –
вот вам Македония и Македонский вопрос».

А. А. Башмаков (1858 – 1943) – российский публицист

Балканский полуостров был и остается одним из наиболее нестабильных регионов Европы, очагом острых этнических и межконфессиональных конфликтов. Истоки этих противоречий следует искать в том числе в событиях, происходивших на Балканах в начале XX столетия. Одной их острейших балканских проблем в начале XX века являлся так называемый «македонский вопрос», который и по сей день остается камнем преткновения в отношениях между Болгарией, Грецией, Республикой Македония, Сербией, а в последнее время и Албанией.

Россия в реализации своей балканской политики активно участвовала в решении македонского вопроса с момента его возникновения в европейской политике в 1878 г. и вплоть до начала Балканских войн 1912 - 1913 гг., в результате которых территория Македонии была поделена между Грецией, Сербией и Болгарией.

В связи с этим, тема политики Российской империи в македонском вопросе в начале XX века является актуальной как с точки зрения ее малой изученности, так и с точки зрения ее важности для понимания современных нам событий на Балканах в целом и в Македонии в частности.

Следует отметить, что в российской историографии вплоть до 90-х годов XX века отсутствовали комплексные исследования, посвященные изучению и анализу политики России в македонском вопросе.

В советской исторической науке изучение македонского вопроса не получило должного развития прежде всего по политическим причинам: македонская тематика сознательно обходилась стороной и замалчивалась из-за небезосновательных опасений вызвать болезненную реакцию со стороны балканских государств, прежде всего Болгарии и Югославии, придававших политическое звучание любым советским научным публикациям по македонскому вопросу.[1] Поэтому в советское время македонская проблема затрагивалась лишь вскользь в обобщающих трудах и учебных изданиях.[2]

В ряде работ советских исследователей 1960-х гг. было уделено достаточно внимания внешней политике Российской империи на Балканах в целом, а македонская проблема рассматривалась лишь в самых общих чертах.[3]

В советской историографии македонской проблемы следует особо выделить работы К. Л. Струковой. К. Л. Струкова является автором глав по истории Македонии в коллективном обобщающем труде «История Югославии».[4] Другая ее работа «Общественно-политическое развитие Македонии в 50 - 70-е гг. XIX века»[5], вышедшая в свет в 2004 г. уже после смерти автора, стала первым в отечественной историографии монографическим исследованием по истории Македонии XIX века. Одной из центральных проблем данного труда является вопрос генезиса процесса национального возрождения славянского населения Македонии в XIX веке. Политика России в македонском вопросе в данной работе не затрагивается.

Ряд вопросов, связанных с политикой России в македонском вопросе рассмотрел в своих работах, посвященных русско-болгарским отношениям в начале XX в., А. К. Мартыненко.[6]

Одной из немногих работ в советской историографии, в которой относительно подробно рассматривается политика России в македонском вопросе в начале ХХ в., является обобщающий труд «Восточный вопрос во внешней политике России. Конец ХVIII - начало ХХ века».[7] В монографии македонский вопрос рассматривается в контексте российской внешней политики в Восточном вопросе в целом. В частности, справедливо указывается, что в конце ХIХ - начале ХХ в. царское правительство переключает внимание с Ближнего Востока на Дальний Восток, ослабляет свою активность в Османской империи, выдвигая цель сохранить статус-кво на Балканах.

Известная российская исследовательница Н. С. Киняпина в работе, посвященной русской политике на Балканах в конце ХIХ в.,[8] частично затрагивает проблемы, связанные с отношением России к македонскому вопросу. В частности, автор отмечает: «Русское правительство... выступало за урегулирование македонского вопроса мирными средствами, путем договоренности с султаном».[9]

В 1990-е гг. наблюдается значительный прорыв в исследовании македонской проблематики. В определенной мере это связано с распадом Югославии и образованием суверенного македонского государства. В эти годы появляется ряд работ, непосредственно касающихся событий в Македонии в начале ХХ века, в которых в обобщенном виде, сжато освещается позиция России по македонскому вопросу в исследуемый нами период.[10] Особо следует отметить коллективную монографию «На путях к Югославии: за и против».[11] В этой работе отдельная глава, автором которой является видный российский исследователь В. И. Косик, посвящена истории Македонии и македонскому вопросу в конце XIX - начале XX вв. Здесь автор впервые в российской историографии достаточно подробно освещает один из ключевых аспектов македонской проблемы - борьбу балканских государств (Греции, Болгарии, Сербии), за Македонию в конце XIX - начале XX вв.[12]

 Весомый вклад в изучение македонской проблемы в целом и политики России в македонском вопросе в частности внесла саратовская исследовательница О. Н. Исаева. В ее статьях, основанных на богатом архивном материале, особое внимание уделено изучению такого важного аспекта македонского вопроса как процесс формирования национального самосознания у славянского населения Македонии в начале XX века.[13] Значительное внимание в некоторых публикациях О. Н. Исаевой уделено также деятельности российской дипломатии по решению македонского вопроса в начале XX века.[14] Особо следует отметить статью «Мюрцштегский опыт «умиротворения» Македонии».[15] В ней автор впервые в отечественной историографии дает объективную, на наш взгляд, оценку мюрцштегских реформ, проводимых в Македонии в начале XX века Россией и Австро-Венгрией при участии остальных европейских держав.

Первой в отечественной историографии работой, непосредственно посвященной исследованию внешней политики России в македонском вопросе, стала кандидатская диссертация М. Л. Ямбаева «Македония и Россия (1897 – 1902 гг.)».[16] В своей работе автор впервые подробно освещает и анализирует деятельность российской дипломатии в период обострения македонского вопроса на рубеже XIX - XX вв. Заслуживают внимания и другие работы М. Л. Ямбаева.[17] Особо следует выделить его публикацию «Македония 1878 – 1912 гг.».[18] Здесь автор кратко, но достаточно емко освещает события, происходившие в македонских землях, начиная с Берлинского конгресса 1878 г., т. е. с момента возникновения македонского вопроса в европейской политике, до начала Балканских войн (1912 г.), в результате которых Македония была поделена между Болгарией, Грецией и Сербией.

Таким образом, проведенный обзор российской историографии позволяет нам сделать вывод, что тема политики России в македонском вопросе в начале XX века разработана отечественными историками лишь в малой степени, что дает нам огромный простор для изучения данной проблемы.

Целью нашей публикации является всестороннее освещение и анализ политики России в македонском вопросе в начале XX века на основе изучения неопубликованных архивных документов. Основу статьи составили документы МИД России, хранящиеся в Архиве внешней политики Росийской империи (АВПРИ). Особый интерес здесь представляют донесения российских консулов из главных городов Македонии – Монастыря (Битоли), Ускюба (Скопье) и Солуни (Салоники), в которых детально освещена общественно-политическая ситуация в Македонии в начале XX века, позиции великих держав в отношении македонского вопроса и соперничество балканских государств в Македонии. Кроме того, донесения консулов в Македонии иллюстрируют реализацию на местах тех решений, которые принимались руководством российской дипломатии в отношении македонского вопроса в начале XX века.

Комплекс международных противоречий на Балканах, издавна один из наиболее сложных, к началу XX столетия приобрел новые грани. Внимание европейской дипломатии на Балканах в начале XX века было приковано к Македонии – исторической области в центре Балканского полуострова, входившей в состав трех вилайетов (областей) Османской империи (Салоникского, Битольского и Косовского) и населенной в основном славянами православного вероисповедания (болгарами и сербами), а также греками и румынами.

Национально-освободительная борьба христианского населения Македонии против турецкого гнета, тесно переплетавшаяся с экспансионистскими устремлениями балканских государств (Болгарии, Греции, Сербии и Румынии) в отношении македонских земель и затрагивавшая интересы великих держав, имевших свои планы в отношении Македонии, и составили сущность так называемого македонского вопроса.

Возникновение македонского вопроса в европейской политике обычно датируют 1878 г. Тогда по Сан - Стефанскому миру македонские земли были включены в состав автономного Болгарского княжества. Однако из-за жесткого противодействия западных держав (Великобритании и Австро-Венгрии) Сан - Стефанский договор был заменен Берлинским трактатом, в соответствии с которым Македония была вновь возвращена под турецкое управление. Великие державы, подписавшие Берлинский трактат, обязали Османскую Порту провести в ее европейских провинциях, в том числе и в Македонии, реформы с тем, чтобы существенно улучшить положение македонских христиан, прежде всего, - допустить последних в состав судебных и административных учреждений, а также в полицию и жандармерию, что позволило бы христианам Македонии стать наравне с мусульманами полноправными подданными Османской империи.

Затягивая проведение соответствующих преобразований, султан Абдул-Хамид II (1876 – 1909 гг.) установил в Османской империи, в том числе и в балканских владениях, жесточайший режим («зулюм»), для которого были характерны чудовищный произвол турецких чиновников и всеобъемлющая коррупция в государственном аппарате.[19] Таким образом, обещания, данные Османской Портой в 1878 г. улучшить положение христианского населения Македонии, не были выполнены турецким правительством и к началу XX века. В результате, угнетенное положение христианского населения Македонии стало главной причиной Илинденского восстания (которое началось в день Святого Ильи – 2 августа) 1903 г. в македонских землях против турецкого господства.

Илинденское восстание, плохо подготовленное и организованное, было подавлено турками с исключительной жестокостью. По словам российского историка и дипломата В. Теплова, зверства, совершенные турецкими войсками во время подавления Илинденского восстания, превосходили всякое описание: «женщины повсюду насилуются, дети подвергаются той же участи. Но туркам мало и этих гнусностей. В деревне Эриклер 45 македонцев, прикованных друг к другу, были изрублены на глазах их собственных семей; 60 молодых женщин и девушек были отведены в гаремы».[20] Генеральный инспектор македонских вилайетов Хильми-паша приказал турецким войскам в ходе подавления восстания жечь в Македонии все христианские селения, в которых не окажется жителей мужского пола. «Русский вестник» в связи с этим писал: «Повсюду идет резня мирного населения на которое обрушивается гнев турецких регулярных войск и башибузукских отрядов, мстящих за свои неудачи по отношению к повстанцам поголовною резней христианских женщин и детей, осквернением православных церквей, вешанием православных священников».[21]

В результате карательных экспедиций турецких войск в Македонии было сожжено более двухсот сел, число беженцев (в основном болгар) составило около тридцати тысяч.[22] В одном только Битольском вилайете более четверти его населения осталось без крова. По данным британского исследователя Д. Перри, число погибших среди мирного населения составило 4694 человека (1779 – в Битольском вилайете, 2565 - в Адрианопольском, 290 в Салоникском и 60 – в Ускюбском).[23] По другим данным, число убитых в македонских землях славян с апреля (когда начались волнения в Македонии) по сентябрь 1903 г. составило около 15 000 человек.[24]

Уже упоминавшийся В. Теплов, с горечью отмечал, что «возложенное на турецкие войска дело беспощадного разорения славянских земель было исполнено ими чисто и цветущий доселе край был обращен ими в пустыню».[25] Действительно, материальные убытки, понесенные жителями Македонии, были неисчислимы: в результате стычек турецких войск с повстанцами сотни сел подверглись разорению, многие христиане лишились крова и имущества.

Российская общественность с глубоким сочувствием отнеслась к македонским болгарам, пострадавшим от турецких репрессий. В России начали сбор пожертвований для оказания помощи болгарским беженцам. Так, Петербургское славянское благотворительное общество выделило для этой цели 10 000 рублей.[26]

В Илинденском восстании принимали участие российские добровольцы. Среди них были отставной капитан Петр Орловец, казачий офицер Борис Тагеев, 16-летний гимназист из Тифлиса Роман Тапешко, воспитанник училища правоведения Сергей Тур, а также племянник известного русского путешественника Роман Пржевальский.[27]

Крайне жестокое подавление Илинденского восстания туркамивызвало возмущение великих держав. Они вновь стали требовать от Порты провести в Македонии реформы в пользу христианского населения, поскольку угнетенное положение христиан в македонских землях могло привести к новым антитурецким выступлениям, которые наряду с вооруженными столкновениями различных этнических групп (болгар, греков, сербов и румын) в Македонии могли перерасти в крупномасштабный военный конфликт на Балканах с участием Болгарии, Греции, Сербии и Румынии, чего крайне не желали великие державы, готовившиеся в начале XX века к возможному распаду Османской империи и разделу турецкого наследства. Наибольшую активность в поисках мирного решения македонского вопроса в начале XX века проявили Россия и Австро-Венгрия. Обе империи были крайне заинтересованы в том, чтобы отсрочить решение македонского вопроса и тем самым избежать осложнения международных отношений на Балканах: России необходимо было обеспечить себе надежный тыл при активизации своей внешней политики на Дальнем Востоке, Австро-Венгрия, полностью поглощенная решением внутренних проблем, связанных с нарастанием в Дунайской империи славянского антигабсбургского движения, также вынуждена была на время отказаться от активной внешней политики на Балканах.

Осенью 1903 г. Россия и Австро-Венгрия при поддержке остальных великих держав разработали и рекомендовали Порте проект реформ (Мюрцштегская программа), суть которого состояла в улучшении положения христианского населения Македонии. Проект реформ предусматривал проведение в македонских вилайетах административной, финансовой и судебной реформ, а также реорганизацию турецкой полиции и жандармерии по европейскому образцу. В соответствии с Мюрцштегской программой при главном турецком инспекторе македонских вилайетов Хильми-паше назначались особые гражданские агенты от России и Австро-Венгрии. Они должны были, выступая в роли наблюдателей за исполнением реформ в Македонии, «обращать внимание генерального инспектора на нужды христианского населения и указывать на злоупотребления местных властей».[28]

Реорганизация жандармерии и полиции в македонских вилайетах поручалась европейским офицерам, представителям великих держав (Австро-Венгрии, Великобритании, Германии, России, Италии и Франции), которые должны были помимо прочего наблюдать за действиями турецких войск по отношению к местному христианскому населению с целью предотвращения турецкого произвола и насилия. Европейские офицеры имели право отдавать приказы турецким жандармам и удалять из жандармерии тех лиц, которые по своим физическим и нравственным качествам не способны были нести службу.[29]

Согласно Мюрцштегской программе, сбор налогов в македонских вилайетах, вместо прежней откупной системы, находившейся ранее в руках крупных турецких землевладельцев («беев») и дававшей им большой простор для злоупотреблений, должен был теперь производиться органами общинного самоуправления христианского населения. Полевые сторожа в селах, где большинство населения составляли христиане, должны были также назначаться из христиан. Полевые сторожа («бекчи»), набираемые обычно из албанцев - мусульман назначались турецкими властями в христианские села формально для охраны сельскохозяйственных угодий, фактически же они пользовались в христианских селах практически неограниченной властью, заставляя селян бесплатно работать на себя, вершили произвольные поборы, отбирали крестьянские земли в пользу беев.[30]

Мюрцштегский проект также требовал от Порты даровать амнистию политическим арестантам, участникам Илинденского восстания и предусматривал роспуск нерегулярных воинских формирований (редифов) в Македонии.[31] Дело в том, что расходы на содержание редифов, располагавшихся в Македонии с момента Илинденского восстания, тяжким бременем ложились на местное население. Кроме того, после подавления восстания значительно ослабла воинская дисциплина и турецкие войска занялись грабежами и насилиями над македонскими христианами.

Деятельность европейских реформаторов, осуществлявших дипломатический нажим на Порту, на первых порах дала видимые результаты – в Македонии почти прекратились притеснения турками местных христиан, положение которых в отношении имущественной и личной безопасности заметно улучшилось. Турецкие жандармы, ранее выполнявшие несвойственные им функции (проводников воинских формирований, перевозчиков почты, личных охранников у турецких чиновников), стали уделять больше внимания своим прямым обязанностям по охране общественного порядка. Их состав стал обновляться, они стали получать повышенное жалование, что привело к сокращению злоупотреблений со стороны жандармов. Мюрцштегские реформы впервые открыли доступ в жандармерию местным христианам, число которых все же было незначительным. По подсчетам российского писателя и публициста А.Н.Сиротинина, хорошо знакомого с ситуацией в Македонии, в 1907 г. число мусульман в жандармерии трех македонских вилайетов составляло 82%, а христиан – всего лишь 18%.[32]

Следует заметить, что, христианское население Македонии не спешило поступать на службу в турецкую жандармерию. Частичным объяснением этого могут служить слова, произнесенные генеральным инспектором македонских вилайетов Хильми-пашой на одной из сходок албанцев, возмущенных началом реформ в пользу христиан и отражающие настроение большинства турецких чиновников: «даже если нас принудят принимать христиан в жандармы, мы будем всегда иметь в нашем распоряжении средства, которые сделают им службу в жандармерии невозможной».[33] Понятно, что эти слова главного представителя Порты в Македонии, человека, которому было поручено контролировать проведение реформ, не могли не насторожить христиан, которые боялись поступать на службу в турецкую жандармерию.

Появление российских офицеров – реорганизаторов турецкой жандармерии в Македонии было с воодушевлением встречено славянским населением края и произвело сильное впечатление на местных турецких чиновников. Дело в том, что христианское население Македонии в первое время было уверено в том, что Мюрцштегские реформы являются замаскированным устранением турецкой власти в Македонии и что Россия совместно с Австро-Венгрией возьмет здесь все управление в свои руки. Но вскоре выяснилось, что гражданские агенты обеих империй обладают лишь наблюдательной функцией. К тому же, встречая на всех уровнях глухое сопротивление турецкой администрации, они не располагали какими-либо реальными средствами принуждения и контроля над действиями турецких властей в отношении христианского населения Македонии.

Ограниченные полномочия органов иностранного контроля вызвали у местного населения разочарование. Тем не менее, все же значительная часть христианского населения Македонии связывала надежды на улучшение своего положения с деятельностью иностранных офицеров, и в первую очередь - российских. Русские офицеры получали огромное количество жалоб и прошений от местных жителей, которые искали у них поддержки против произвола турецких властей.[34]

О характере жалоб, поступавших от македонских христиан к российским офицерам, можно судить исходя из донесений генерал-майора Ф.А. Шостака, руководившего российским офицерами в Македонии в 1904 – 1909 гг. В своем отчете за 1906 г., направленном начальнику Генерального штаба России, Ф. А. Шостак, обобщая содержание поступивших к нему за год жалоб, отмечал, что «[турецкие] войска позволяют себе всякого рода насилия над беззащитными болгарами. Под предлогом разыскивания оружия, они врываются в села, переворачивая все верх дном, иногда уничтожая скудное имущество, забирают провизию. Где ее не находят, она тотчас же приносится испуганными жителями, по опыту знающим, что за недоставление ее, они будут убиты».[35]

Количество жалоб, подаваемых местным населением российским офицерам, постепенно уменьшалось, что было связано с их незначительной эффективностью. По словам генерал-майора Ф. А. Шостака, дознания, проводимые российскими офицерами в отношении поступающих к ним жалоб от македонских христиан, не имели законной силы для турецких судов и «почти всегда опровергались контр-дознаниями, производимыми пристрастными турецкими чиновниками».[36]

Многочисленные жалобы с просьбой остановить насилия со стороны турецких жандармов и солдат иррегулярных воинских формирований (редифов) направлялись македонскими христианами (в основном болгарами) и российским консулам в Македонии. Так, в начале апреля 1904 г. российский консул в Ускюбе А. К. Беляев своем донесении сообщал о поступившей к нему жалобе от жителей болгарского села Куманово, просивших консула способствовать ужесточению наказания для двух турецких солдат местного редифного батальона, которые 25 марта изнасиловали болгарского мальчика и были приговорены военным судом всего лишь к 3-летнему тюремному заключению.[37]

Следует отметить, что реорганизация турецкой жандармерии и полиции в Македонии не без труда давалось русским офицерам-реформаторам. Если славянское население с восторгом встретило новость о реформах в Македонии и прибытии сюда российских представителей, то отношение к реформам греческого населения Македонии было совершенно иным. Так, с началом реформ греческие газеты, по словам российского посланника в Афинах Ю. Щербачева, стали обвинять Россию и Австро-Венгрию в том, что они начали реформы только для того, чтобы «убить эллинизм в Македонии».[38] А греческое духовенство, в свою очередь, заявило, что русские офицеры покровительствуют в Македонии болгарам, что наносит ущерб эллинским интересам.[39] Заметим, что эти обвинения были абсолютно беспочвенны, поскольку инструкция, данная генерал-майором Ф.А. Шостаком своим подчиненным, которая неукоснительно выполнялась, исключала проявление каких бы то ни было симпатий русскими офицерами в отношении к представителям той или иной народности, проживающей в Македонии.[40] Такая позиция греческого духовенства объяснялась тем, что все православные христиане Османской империи, начиная с XV в., подчинялись Константинопольской патриархии, которая со временем стала активно проводить политику эллинизации подвластных ей христиан, насаждая греческий язык при богослужениях и в учебных заведениях в тех областях Османской империи, где преобладало православное славянское население, включая Македонию и Фракию.[41] Высшее греческое духовенство опасалось, что с началом мюрцштегских преобразований, они могут потерять свое вековое влияние на македонских христиан.

Следует также отметить, что деятельность российских офицеров и гражданского агента способствовала спаду революционных настроений в Македонии, чего и добивалась российская дипломатия. По словам генерал-майора Ф. А. Шостака, у населения Македонии «исчезла вера в пользу и успех восстания».[42]

Тем временем, к лету 1905 г. европейским реформаторам с трудом удалось несколько улучшить несение службы турецкими жандармами в Салоникском, Битольском и Косовском вилайетах. Для этого им приходилось постоянно вмешиваться в действия местных турецких властей и военного командования, представители которого относились к работе европейских офицеров крайне враждебно. Кроме того, реорганизация жандармерии, как и другие преобразования, намеченные Мюрцштегской программой, упирались в нехватку денежных средств, поскольку расходы на содержание жандармерии брались главным образом из налогов и сборов с населения этих же вилайетов, что, естественно, вызывало огромное недовольство.

Весной 1905 г. Россия и Австро-Венгрия поставили перед Портой вопрос о проведении в трех македонских вилайетах финансовой реформы, целью которой было сокращение коррупции и за счет этого освобождение средств, необходимых для проведения реформ в пользу христианского населения Македонии. В конце 1905 г. в Македонии появился еще один орган иностранного контроля – Финансовая комиссия. Для ее организации европейским державам пришлось даже прибегнуть к нажиму на Порту с помощью коллективной морской демонстрации в Средиземном море у берегов Турции.[43] Главная задача Финансовой комиссий, куда вошли представители от России, Австро-Венгрии, Великобритании, Франции, Германии и Италии, состояла в том, чтобы путем жесткого финансового контроля бюджетов македонских вилайетов предотвратить нецелевое использование средств и направить расходы на нужды местного населения и, прежде всего, на экономическое восстановление Македонии после разрушительного подавления Илинденского восстания.

Следующим шагом в рамках Мюрцштегской программы должна была стать судебная реформа, призванная искоренить главный недостаток турецкой судебной системы, в том числе в Македонии, состоявший в фактической зависимости судов от административной власти на местах, чем, естественно, нарушался принцип судебного беспристрастия, особенно в отношении христианского населения.

Летом 1907 г. при обсуждении проекта судебной реформы между Петербургом и Веной наметились серьезные разногласия. Министр иностранных дел Австро-Венгрии А. Эренталь полагал, что предстоящая судебная реформа в Македонии должна заключаться не в кардинальном изменении существующих турецких институтов, а лишь в некотором улучшении нынешней судебной системы.[44]

Российская сторона, в свою очередь, разработала достаточно радикальный вариант судебных преобразований, включавший организацию двухступенчатого контроля над турецкими судами в Македонии. Первой ступенью контроля должны были стать судебные инспекторы, представители великих держав. Во вторую контролирующую инстанцию должны были войти генеральный инспектор македонских вилайетов Хильми-паша и гражданские агенты России и Австро-Венгрии.[45] Но этот проект так и не был реализован из-за противодействия Австро-Венгрии. Дело в том, что совместная политика реформ в Македонии, курс которых был разработан по австро-русскому Мюрцштегскому соглашению 1903 г., больше не устраивала австрийские правящие круги. Поэтому австрийская дипломатия уже в 1906 г. приступила к непосредственной подготовке поворота в своей балканской политике в сторону прекращения сотрудничества с Россией на Балканах, в частности в Македонии. Новая внешнеполитическая линия Австро-Венгрии на Балканах состояла в том, чтобы поддерживать сохранение Османской империи в прежнем виде, отказавшись от активной реформаторской деятельности в Македонии. В связи с этим австрийская дипломатия стала всячески тормозить выработку и принятие проекта судебных преобразований в Салоникском, Битольском и Косовском вилайетах Османской империи. В итоге, согласование вопроса о судебной реформе в Македонии затянулось до сентября 1907 г. В конце концов, российским и австро-венгерским дипломатам удалось выработать компромиссный вариант проекта судебной реформы. Однако Порта отказалась его принять, а наметившиеся разногласия России и Австро-Венгрии не позволили применить к Турции меры коллективного принуждения.

Таким образом, Австро-Венгрия, воспользовавшись ослаблением России после поражения в русско-японской войне, начала, опираясь на Германию, наращивать свою экспансию на Балканах. В планы австрийского руководства входила аннексия Боснии и Герцеговины, оккупированная австрийцами еще в 1878 г., и проведение в западной части Балканского полуострова ряда важных в стратеги­ческом и экономическом отношении железных дорог.[46] Эти проекты активно поддерживали эрцгерцог Франц Фердинанд и начальник Генерального штаба Австро-Венгрии Конрад фон Гетцендорф, полагавший, что совместная с Россией политика реформ в Македонии и поддержания статус-кво на Балканах не соответствует интересам Австро-Венгрии. «Россия, - по словам фон Гетцендорфа, - заманила Австрию в македонские реформы, желая прикрыть этим свою спину для войны с Японией».[47] Генерал фон Гетцендорф и А. Эренталь с начала 1907 г. вынашивали план аннексии Боснии и Грецеговины, а затем нападения на Сербию, которая издавна была притягательным центром для славянского населения Австро-Венгрии.

Однако, прежде чем приступить к реализации замыслов относительно Боснии и Герцеговины, венский кабинет поставил перед собой задачу, оттеснив Россию и Великобританию, прибрать к своим рукам Македонию.

В начале января 1908 г. министр иностранных дел Австро-Венгрии А.Эренталь, выступая перед австро-венгерским парламентом, объявил о соглашении с турецким правительством относительно строительства железной дороги из Боснии и Герцеговины через Новопазарский санджак и Македонию на соединение с турецкой железной дорогой Митровицы – Салоники.[48] Эта железная дорога, важная в экономическом и военном отношении, должна была стать главным проводником австро-венгерской экспансии на Балканах, и в частности в Македонии (через Салоникский порт шла значительная часть экспорта Австро-Венгрии). Турецкое правительство согласилось на строительство Митровицкой железной дороги и предоставило австрийским правящим кругам исключительное право на все концессии в Салоникском и Косовском вилайетах в обмен на обещание Австро-Венгрии не настаивать на безотлагательном проведении реформ в Македонии.[49]

Выдвижение этого железнодорожного проекта означало фактически отход Вены от совместного с Россией курса реформ в Македонии, что подрывало саму суть Мюрцштегского соглашения 1903 г. Хотя А. Эренталь и пытался убедить российского посла в Вене Л. П. Урусова, что железнодорожная политика Австро-Венгрии ведется исключительно в экономических целях и находится вне сферы соглашения с Россией, в Петербурге парламентское выступление австрийского министра иностранных дел обоснованно оценили как разрыв с Мюрцштегом. Министр иностранных дел России А. П. Извольский справедливо заявил, что осуществление австрийского железнодорожного проекта Митровицы – Салоники приведет к германизации Македонии.[50]

В сложившейся обстановке российская дипломатия решила отказаться от бессмысленного взаимодействия с Веной в деле македонских реформ, переориентировавшись на Лондон, давно уже выдвигавший свои планы мирного решения македонского вопроса. В частности, британская дипломатия предлагала великим державам учредить в Македонии должность генерал-губернатора - подданного Турции мусульманина или христианина, но ответственного только перед европейскими державами, а также ввести в Македонию иностранные войска с целью поддержания порядка и установления там особого статуса управления под контролем европейских держав.[51] Фактически это означало установление широкой автономии Македонии под протекторатом великих держав при номинальном сюзеренитете Порты.

Необходимо отметить, что русско-австрийское сотрудничество в деле македонских реформ давно уже вызывало беспокойство в Великобритании, которая видела в нем подготовительный этап создания антианглийского союза (Германии, Австро-Венгрии и России).[52] На возможность такого развития событий указывает то обстоятельство, что, начиная с 1906 г. между российскими дипломатами с одной стороны и австрийскими и германскими дипломатами – с другой, велись оживленные переговоры о возрождении Союза трех императоров. И именно разногласия по македонскому вопросу не позволили тогда осуществить восстановление этого союза.[53]

Великобритания, территориально не заинтересованная в Македонии, проводила в начале XX в. курс на превращение этой части Балкан в главный узел русско-австрийских и русско-германских противоречий, пытаясь тем самым разбить временную консолидацию континентальных держав на базе Мюрцштегского соглашения, и способствовать англо-русскому сближению для совместного противодействия австрийскому и германскому влиянию на Ближнем Востоке и Балканах.

Перед русским правительством возникла дилемма: либо сохранение австро-русской (а фактически австро-германо-русской) опеки над Македонией, либо единый фронт с Великобританией против Австро-Венгрии и Германии. Российское руководство, осознававшее, что дальнейшая совместная с Австро-Венгрией политика реформ в Македонии становится невозможной, все же не собиралось доводить дело до крайности - открытого разрыва с Габсбургской империей, проводя так называемую политику балансирования. Так, отвергнув английский план реформ в Македонии, как радикальный, Россия выдвинула свой более умеренный проект, предусматривавший некоторое расширение полномочий генерального инспектора македонских вилайетов Хильми-паши и расширение числа гражданских агентов в Македонии за счет включения туда наряду с российским и австро-венгерским также агентов от Великобритании, Италии, Франции и Германии.[54] Смысл проекта заключался в замене русско-австрийского контроля над Македонией, многосторонним, но без фактического отторжения этой области от Турции, как это предлагал Лондон. В установлении коллективной опеки европейских держав над Македонией Россия видела реальную возможность предотвращения распространения австро-германского влияния на Балканах.

Новая программа реформ, нацеленная на усиление многостороннего иностранного контроля над Македонией, и представлявшая в сущности комбинацию английских и русских предложений, была согласована в начале июня 1908 г. в г. Ревеле во время встречи Николая II и Эдуарда VII. Окончательный компромиссный вариант нового проекта реформ в Македонии, предусматривавший создание в этом крае автономной администрации в рамках Османской империи, должен был быть подготовлен в конце июля 1908 г.[55] Но этим планам не дано было осуществиться, поскольку 20 июля 1908 г. в Османской империи произошел младотурецкий переворот, одним из первых последствий которого стало свертывание всех реформ в Македонии. Придя к власти, младотурки заявили, что они больше не нуждаются в иностранной опеке и сами будут проводить в Европейской Турции все необходимые преобразования.[56] Таким образом, Ревельская программа, так и оставшаяся лишь «мертвым словом на бумаге», завершила поиски мирных путей реформирования македонских вилайетов в начале XX века.

Подводя итоги, следует отметить, что позиция России по македонскому вопросу в начале XX в., определялась двумя аспектами: с одной стороны, традиции и идеология внешней политики России (поддержка единоверцев и особенно славян) предполагали активное содействие национально-освободительному движению христианского населения Македонии, с другой стороны, Россия вынуждена была проводить политику сохранения власти турецкого султана и территориального статус-кво на Балканах, к чему ее обязывали условия Берлинского договора 1878 г. Кроме того, активизация внешней политики Российской империи на Дальнем Востоке в конце XIX - начале XX века также требовала всячески избегать радикального решения македонского вопроса (раздела Македонии между балканскими государствами или достижения ее автономии в рамках Османской империи), которое могло привести к серьезному военно-политическому конфликту на Балканах, которого Россия не желала.

Исходя из этого, важнейшим элементом внешней политики в России в македонском вопросе в начале XX века было стремление с помощью коллективного дипломатического нажима великих держав на Османскую Порту заставить турецкое правительство существенно улучшить положение македонских христиан, прежде всего уравнять последних в правах с мусульманами, что позволило бы христианам Македонии стать полноправными подданными Османской империи.

В сложившейся в начале XX века международной обстановке проведение подобной политики, на наш взгляд, было наиболее оптимальным вариантом внешнеполитического курса, проводимого Россией как на Балканах в целом, так и в Македонии в частности.

Другие европейские державы, готовившиеся в начале XX века к возможному разделу турецкого наследства, также стремились оттянуть решение Восточного вопроса и, в частности македонской проблемы, до лучших времен. Поэтому они выступали за сохранение территориального и политического статус-кво, созданного Берлинским трактатом 1878 г., по которому македонские земли оставались в составе Османской империи.

Мюрцштегские реформы, проводимые в Македонии в 1904 – 1908 гг. Россией и Австро-Венгрией при поддержке остальных европейских держав, стали первой и единственной со времени возникновения македонского вопроса в европейской политике практической попыткой мирного разрешения македонской проблемы. Однако в условиях жесточайшего турецкого режима, направленного против христианского населения Македонии и в первую очередь славянского, совершенствование османских государственных структур и жандармерии не смогло существенно улучшить положение македонских христиан и поэтому усилия европейской дипломатии оказались в основном тщетными. Вместе с тем, частичная реализация мюрцштегских реформ, несмотря на их незавершенность, объективно способствовала временному умиротворению Македонии и некоторой стабилизации обстановки на Балканах в целом. В связи с этим, деятельность российской дипломатии, пытавшейся в начале XX века найти пути мирного решения македонского вопроса, в целом следует оценить позитивно. Российская дипломатия, на наш взгляд, выполнила в Македонии важную миротворческую миссию, тем самым на несколько лет предотвратив начало Балканских войн.

Разногласия, наметившиеся к 1907 году между ведущими европейскими державами (Австро-Венгрией и Германией, с одной стороны, и Великобританией и Россией, с другой стороны) относительно дальнейшей судьбы македонских земель, в полной мере обнажили те глубинные противоречия, существовавшие в первом десятилетии XX века между двумя европейскими военно-политическими блоками – Антантой и Тройственным союзом. Россия в начале XX века проводила политику балансирования между двумя блоками – Антантой и Тройственным союзом, что проявилось и в македонском вопросе. Трения, возникшие между Россией и Австро-Венгрией, за спиной у которой стояла Германия, по поводу дальнейших путей решения македонского вопроса, способствовали среди многих прочих причин окончательному повороту России в сторону Антанты и тем самым определили расстановку сил в Европе.

Приход к власти младотурецкого правительства летом 1908 г., выступавшего категорически против участия европейских держав в делах Европейской Турции, окончательно похоронил надежды христианского населения Македонии на улучшение своего положения с помощью реформ.

В итоге неразрешенный македонский вопрос стал одной из главных причин Балканских войн 1912 - 1913 гг.

Список литературы

1. Астафьев И. И. Русско-германские дипломатические отношения. 1905-1911. М., 1972

2. Бестужев И. В. Борьба в России по вопросам внешней политики. 1906 – 1910 гг. М., 1961

3. Виноградов К. Б. Боснийский кризис 1908 - 1909 гг. Пролог первой мировой войны. Л., 1964

4. Восточный вопрос во внешней политике России. Конец ХVIII - начало ХХ в. / Отв. ред. Н. С. Киняпина. М., 1978

5. Игнатьев А. В. Внешняя политика России в 1905 - 1907 гг. М., 1986

6. Илинденско - Преображенско въстание 1903. Хронология. София, 1983

7. Макарова И. Ф., Жила Л. И. Конфессии и формирование болгарской нации // Роль религии в формировании южнославянских наций / Ред. И. В. Чуркина. М., 1999

8. Мартыненко А. К. Русско-болгарские отношения накануне и в период революции 1905 - 1907 гг. Киев, 1974

9. Пантев А. Англия и реформената акция в европейска Турция (1895 – 1903) // Исторически преглед. София, 1971. Кн. 6.

10. Реформы в Македонии. Дипломатическая переписка. 1903 - 1905 гг. СПб., 1906

11. Сиротинин А. Македония и Россия // Славянские известия. 1907. Кн. 1.

12. Теплов В. Нынешний фазис македонского вопроса // Русский вестник.

1903. №12.

13. Тодоровски Г. Реформите на големите европски сили во Македониjа (1829-1909). Т. 3. Скопje, 1981

14. Фадеева И. Л. Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи XIX – начала XX в. М., 1985

15.Bridge F. R. From Sadowa to Sarajevo. The foreign policy of Austria-Hungary, 1866-1914. London, 1972

16. British Documents on the Origins of War. 1898 - 1914. Vol. 5. The Near East. The Macedonian Problem and Annexation of Bosnia. 1903 - 1909. London, 1928

17. Perry Duncan. The politics of terror. The Macedonian Revolutionary Movements. 1893 - 1903. London, 1988

18. Sowards S. W. Austria’s policy of Macedonian reform. N. Y., 1989

[1] См. об этом: Едемский А. Б., Карасев А. В., Цехмистренко С. П. К истории македонского вопроса // Славяноведение. 1993. №1. С. 66.

[2] См., например: Шофман А. С. Очерки истории Македонии и македонского народа. Т. 1 - 2. Казань, 1960; История Югославии в 2-х т. Т. 1. М., 1963. С. 625- 638; История дипломатии в 2-х т. М., 1963. Т. 2. С. 632 - 648.

[3] См., например: Галкин И. С. Дипломатия европейских держав в связи с освободительным движением народов европейской Турции. 1905 - 1912 гг. М., 1960; Бестужев И. В. Борьба в России по вопросам внешней политики 1906 - 1910 гг. М., 1961; Ефремов П. Н. Внешняя политика России 1907 - 1914 гг. М.,1961

[4] История Югославии в 2-х т. М., 1963. Т. 1. Гл. 25. С. 368 - 374; Гл. 37. С. 625-638.

[5] Струкова К. Л. Общественно-политическое развитие Македонии в 50-70-е гг. XIX века. М., 2004

[6] Мартыненко А. К. Русско-болгарские отношения в 1894 - 1902 гг. Киев, 1967; Мартыненко А. К. Русско-болгарские отношения накануне и в период революции 1905-1907 гг. Киев, 1974

[7] Восточный вопрос во внешней политике России. Конец ХVIII - начало ХХ в. / Отв. ред. Н. С. Киняпина. М., 1978. С. 287 - 321.

[8] Киняпина Н. С. Балканы и проливы во внешней политике России в конце ХIХ в. (1878 - 1898). М., 1994

[9] Там же. С. 152.

[10]  История южных и западных славян в 2-х т. / Ред. Г. Ф. Матвеев,

З. С. Ненашева М., 1998. Т. 1. С. 519 - 526; Карасев А. В., Косик В. И. Этапы борьбы македонского народа за независимость // Македония: Путь к самостоятельности. Документы. М., 1997. С. 10 - 23; Косик  В. И. Гордиев узел Балкан // Македония. Проблемы истории и культуры. М., 1999. С. 59-71.

[11] На путях к Югославии: за и против. Очерки истории национальных идеологий южнославянских народов. Конец XVII - начало XX века. М., 1997

[12] Косик В. И. Македония - споры, соглашения, войны // На путях к Югославии... С. 318 - 340.

[13] См. об этом: Исаева О. Н. Русская дипломатия о развитии национального вопроса в Македонии // Историк и историография. Саратов, 1999.С. 129 - 134; Исаева О. Н. Исторические перипетии формирования македонской нации // Новая и новейшая история. Выпуск 20. Саратов, 2002. С. 160 - 176; Исаева О. Н. Национальное самосознание славянского населения Македонии в начале XX века // Славяноведение. 2002. С. 50 - 56.

[14] См. об этом: Исаева О. Н. Македонский вопрос и Россия в начале ХХ века // Новая и новейшая история. Вып. 15. Саратов, 1995. С. 46 - 64;

Исаева О. Н. «Македонская смута»: взгляд русских консулов // Славянский сборник. Саратов, 2003. Вып. 6. С. 101 - 118.

[15] Исаева О. Н. Мюрцштегский опыт «умиротворения» Македонии // Македония. Проблемы истории и культуры. М., 1999. С. 72 - 99.

[16] Ямбаев М. Л. Македония и Россия (1897 – 1902 гг.). Дис. … канд. ист. наук. М., 2004

[17] Ямбаев М. Л. Сербская политика в Македонии на рубеже XIX – XX вв. глазами русских консулов // Двести лет новой сербской государственности: К юбилею начала Первого сербского восстания 1804 – 1813 гг. / Отв. ред. В. К. Волков. СПб., 2005. С. 214 - 222; Ямбаев М. Л. Четы Внутренней македонской революционной организации на начальном этапе деятельности // Славяноведение. 2006. № 1. С. 22 - 28.

[18] Ямбаев М. Л. Македония в 1877 - 1912 гг. // В «пороховом погребе Европы». 1878 - 1914. М., 2003. С. 297 - 321.

[19] См. об этом: Фадеева И. Л. Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи XIX – начала XX в. М., 1985. С. 130 - 200.

[20] Теплов В. Нынешний фазис македонского вопроса // Русский вестник.

1903. №12. С. 847.

[21] Там же. С. 336.

[22] Илинденско - Преображенско въстание 1903. Хронология. София, 1983. С. 144.

[23]PerryDuncan. The politics of terror. The Macedonian Revolutionary Movements. 1893 - 1903. London, 1988. P. 140.

[24] Теплов В. Нынешний фазис македонского вопроса… С. 847.

[25] Теплов В. Нынешний фазис македонского вопроса… С. 844.

[26] Мартыненко А. К. Русско-болгарские отношения накануне и в период революции 1905 - 1907 гг. Киев, 1974. С. 38.

[27] Новое время. 1903. 19 декабря. С. 4; Русский вестник. 1903. №12. С. 788 -789.

[28] Реформы в Македонии. Дипломатическая переписка. 1903 - 1905 гг. СПб., 1906. С. 16

[29] Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф. Политархив. Оп. 482. 1903. Д. 2719. Ч. I. Л. 38 об.

[30] Управляющий российским Гражданским агентством в Македонии А.Петряев – российскому послу в Константинополе И. А. Зиновьеву. 10 марта 1909 г. // АВПРИ. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. 1909. Д. 2869. Л. 131 об.

[31] Реформы в Македонии… С. 17 – 18.

[32] Сиротинин А. Македония и Россия // Славянские известия. 1907. Кн. 1. С. 215.

[33] Русский вестник. 1903. №4. С. 824.

[34] Правительственный вестник. 1904. 9 ноября. №253. С. 2.

[35] Рапорт генерал – майора Ф. А. Шостака - Начальнику Генерального штаба России. 27 февраля 1907 г. // Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф. 2000. Главное управление Генерального штаба России. Оп. 1. Т. 1. Д. 866. Ч. I. Л. 11.

[36] РГВИА. Ф. 2000. Главное управление Генерального штаба России. Оп. 1. Т. 1. Д. 866. Ч. I. Л. 19 об. – 20.

[37] А. К. Беляев – И. А. Зиновьеву. 30 марта 1904 г. // АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Оп. 482. 1904. Д. 2647. Л. 101 об.

[38] Доверительная депеша Ю. Щербачева – И. А. Зиновьеву. 9 июня 1904 г. // АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Оп. 482. 1904. Д. 2648. Л. 267.

[39] АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Оп. 482. 1904. Д. 2719. Ч. I. Л. 125.

[40] Там же. Д. 2648. Л. 261.

[41] См. об этом: Макарова И. Ф., Жила Л. И. Конфессии и формирование болгарской нации // Роль религии в формировании южнославянских наций / Ред. И. В. Чуркина. М., 1999. С. 209.

[42] Рапорт генерал –майора Ф. А. Шостака - Начальнику Генерального штаба России. 27 февраля 1907 г. // РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Т. 1. Д. 866. Ч. I. Л. 20.

[43] Восточный вопрос во внешней политике России. Конец XVIII– начало XX в. / Отв. ред. Н. С. Киняпина. М., 1978. С.300

[44] Игнатьев А. В. Внешняя политика России в 1905 - 1907 гг. М., 1986. С. 229 - 331.

[45] АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. 1906. Д. 2672. Л. 11. об.

[46] Виноградов К. Б. Боснийский кризис 1908 - 1909 гг. Пролог первой мировой войны. Л., 1964. С. 47.

[47] Астафьев И. И. Русско-германские дипломатические отношения. 1905-1911.

М., 1972. С.113.

[48] Bridge F. R. From Sadowa to Sarajevo. The foreign policy of Austria-Hungary, 1866-1914. London, 1972. P. 298.

[49] Sowards S. W. Austria’s policy of Macedonian reform. N. Y., 1989. P. 83.

[50] British Documents on the Origins of War. 1898 - 1914. Vol. 5. The Near East. The Macedonian Problem and Annexation of Bosnia. 1903 - 1909. London, 1928. P. 242.

[51] АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. 1908. Д. 2677. Л. 1.

[52] Пантев А. Англия и реформената акция в европейска Турция (1895 – 1903) // Исторически преглед. 1971. Кн. 6. С. 30.

[53] Бестужев И. В. Борьба в России по вопросам внешней политики. 1906 – 1910 гг. М., 1961. С. 184 – 185.

[54] АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. 1908. Д. 2679. Л. 29.

[55] Тодоровски Г. Реформите на големите европски сили во Македониjа (1829-1909). Т. 3. Скопje, 1981. С. 333.

[56] А. Петряев – Д. А. Нелидову.17 июня 1908 г. // АВПРИ. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. 1908. Д. 2868. Л. 207 об.

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи»

Go to top