Кандоба И.М.

Введение

На фоне славных дел деда Александра Невского и внука Дмитрия Донского деяния Ивана Калиты кажутся весьма незначительными, а личность — невыразительной. Да и само прозвище (кошелек, мешок с деньгами) то ли купеческое, указывающее на жадность, скопидомство, то ли поповское, обозначающее щедрость, раздачу милостыни нищим,— но никак не княжеское. По мнению некоторых историков, Иван, как и многие его венценосные родственники,— посредственность, стремящаяся с помощью татар и собственной бережливости лишь «округлить» свои владения за счет более талант­ливых, но надменных и нерасчетливых соседей. Другие ученые ука­зывают на результаты деятельности Ивана и его потомков — создание мощного Российского государства с центром в Москве, находят провидческий дар у этого заурядного на первый взгляд князя. В их работах Калита превращается в талантливого политика, дипло­мата, экономиста и психолога, неустанно работавшего на перспек­тиву, закладывая основы будущего могущества Москвы. Кто прав, сказать трудно.

  В процессе работы удалось ознакомиться с 4 источниками, представленными в полном собрании русских летописей в III и XV томах (Новгородская первая летопись младшего извода; Тверской сборник), в сборнике памятников литературы Древней Руси. В своде «Духовных и договорных грамот великих и удельных князей», который рисует политическую сторону процесса образования русского централизованного государства содержится духовная грамота Ивана Даниловича Калиты, датированная 1339 годом. Основание для датировки – упоминание второй жены Ивана Даниловича Калиты. «Княжни с меньшими детьми» указывает на время значительно позднее 1332 г., - второго брака Калиты, поскольку грамота в двух вариантах написана в связи с поездкой в Орду, ее правильнее всего датировать 1339 г., когда Иван Калита с сыновьями отправился в Орду.

«Повесть о Щевкале», являющаяся ценным памятником древнерусской литературы, показывает единственное и ярчайшее восстание русских людей против ордынского ига, в котором раскрылось антиордынское настроение низших сословий. Итак, в процессе исследования использовался письменный источник, главным образом, нарративный (повесть, летописи), а также актовый (грамота) по характеру.

Казалось бы, такого человека-правителя отече­ственные и иные историки должны были возвеличить за его государственные деяния. Но не тут-то было. Образ московского князя, оставившего в отечествен­ном летописании столь глубокий след, исследователи и писатели обрисовывали далеко не радужными крас­ками. Причина кроется прежде всего в личности Ивана Калиты, по заветам которого потомки постепенно «собрали Русь». Карамзин определяет могущество Москвы как «силу, воспитанную хитростью».

По Карамзину, московский князь Иван Данило­вич был прежде всего исключительно хитрым удель­ным владетелем. Хитростью он сумел снискать осо­бую милость правителей Золотой Орды, убедил хана Узбека, во-первых, не посылать больше на Русь бас­каков собирать дань, а поручить это дело русским кня­зьям. И второе — закрыть глаза на территориальные переделы в области великого княжения Владимирс­кого, то есть на приращение к Москве чужих земель. Другой не менее знаменитый отечественный ис­торик В. О. Ключевский указал, что все московские князья, начиная с Ивана Калиты, «усердно ухажива­ли за ханом и сделали его орудием своих замыслов». С легкой руки Ключевского за Иваном Даниловичем на долгие годы закрепилась характеристика «князя-скопидома». Последующие историки прозвище кня­зя, внука Александра Невского, стали переводить как «мешок с деньгами». В тоже время интересно и порой строго негативное мнение Л.В. Черепнина, которое он доступно излагает на страницах книги «Образование русского централизованного государства в     XIV – XV вв.». На мой взгляд, умеренная оценка деятельности Ивана Даниловича Калиты дается в статье Борисова Н., который, думается, определил и показал все стороны правления князя.

Не менее ценен материал, предоставленный Грековым И.Б., Шахмагоновым Ф.Ф., которые, главным образом освятили события 1327 в Твери. Интересна точка зрения Гумилева Л.Н., который видит возвышение Москвы не только в непосредственной заслуге Калиты, но и в стечении в то время в Москву множества пассионарных людей.

  Темой научно-исследовательской работы является: жизнь и политическая деятельность Ивана Даниловича Калиты.

         Целью предлагаемой работы является:

         Рассмотреть на фоне происходящих исторических событий жизнь и деятельность Ивана Даниловича Калиты.

               В связи с поставленной целью предусматривается решение следующих задач:

  1. Дать краткий очерк, так называемую семейную биографию Ивана Калиты
  2. Выявить факторы, способствующие получению князем московского и владимирского престолов
  3. Отметить так называемые купли Ивана Калиты
  4. Показать достижения в московском строительстве при княжении Ивана Даниловича, а также рассмотреть его взаимоотношения с церковью.

Занимаясь подготовкой данной работы необходимо определить границы исследования, а именно: хронологические рамки деятельности изучаемой личности могут быть представлены исходя из того, когда родился Иван Данилович, т.е. по мнению большинства исследователей – это 1288 год (по мнению других – 1283 г.), конечной датой исследуемого периода является год смерти Ивана Калиты, т.е. 1340 год. В географические рамки изучаемого периода входит так называемая Северо-Восточная Русь.        

Глава I. Страницы семейной биографии

Борьба за великокняжеский престол между сыновьями Ярослава Всеволодовича Андреем и Александром Невским сменяется междо­усобицами сыновей последнего — Дмитрия и Андрея, неоднократно приводивших татар на Русь. Их младший брат Даниил, получивший от отца Московское княжество, обычно поддерживал Андрея, но в 1301 г. выступил против него на стороне Ивана Дмитриевича Переяс­лавского.

В 1302 году, незадолго до своей кончины, князь московский Даниил получил значительное приращение к своему уделу. Его бездетный племянник Иван Дмитриевич по смерти своей оставил Даниилу свое богатое Переяславльское княжество.

Теперь, объединенное с Переяславльским, московское княжество сделалось вдруг одним из сильнейших во всей северо-восточной Руси, соперничая в величии своем разве что с Тверским. Неудивительно, что между двумя этими славными княжествами, по наущению врага рода человеческого, должна была вспыхнуть искра раздора. И эта искра, тлеющая до времени скрытно, вспыхнула несколькими годами спустя. Однако великому князю Даниилу Александровичу не суждено было дожить до этого часа.

Вскоре после того, в 1303 году, почувствовав приближение смерти, Даниил принял схиму в построенном им на берегу Москвы-реки монастыре в честь Даниила Столпника.

Смирение князя было столь велико, что он назначил положить свое тело не в храме, но на общем братском кладбище монастырском.
Господь не оставил князя Даниила, наградив его за подвиг земной жизни. Мощи его были обретены нетленными и прославлены многими чудесами. Православная церковь причислила великого князя Даниила к лику святых.

…Дата рождения Ивана Даниловича Калиты неизвестна. Исследователи в своем большинстве сходятся, что он появился на свет где-то около 1288 года. Известно, что он имел много братьев – Юрия, самого старшего, Александра, Бориса, Афанасия, Семена и Андрея. Последние два указаны в древних родословных росписях – летописи же об их судьбе ничего не сообщают. Неизвестно, имел ли Калита сестер. Юрий и Иван по своей деятельности были важнейшими людьми в истории Руси в XIV века. Они подняли значение Москвы и твердо поставили историческую задачу, которую предстояло постепенно разрешить их преемникам в последующие времена.

Есть упоминание о княжиче Иване в древнерусских летописях, относящиеся к 1300 году. Тогда он был приглашен стать крестным отцом первенца-сына влиятельного московского боярина Федора Бяконта — Елевферия (или Симеона — по другим источникам). Крестник в последующем ста­нет митрополитом Алексием, который будет факти­ческим главой московского правительства при мало­летнем князе Дмитрии Донском.

Княжича воспитывали в семейном кругу так же, как и в других княжеских семьях. Его учили позна­вать ратное искусство, грамоте — читать ветхозавет­ную книгу Псалтырь. Иван, в отличие от своих бра­тьев, на долгие годы пристрастился к чтению старин­ных, религиозных книг, черпая в них житейскую муд­рость.

С раннего детства он испытал страх перед ордын­цами — «злыми татарами». Ханский баскак жил ря­дом с отцовским теремом, в деревянном московском Кремле. В 1293 году он стал свидетелем нашествия на русские земли Дедюневой рати. Тогда ордынцы за­хватили Москву, а ее правитель князь Даниил ока­зался беспомощным пленником, которому потом да­ровали свободу в обмен на клятвенное послушание хану Золотой Орды.

Думается, что ордынское владычество оставило глубокий, болезненный след в психике и умонастро­ениях юного княжича, сына владетеля небольшого уде­ла в пределах Великого княжества Владимирского. Прежде всего это был страх перед могуществом Золо­той Орды. И такое было не случайно — потомки ве­ликого завоевателя Вселенной Чингисхана прекрас­но знали силу слепого страха, поддерживая ее в со­знании покоренных народов. Постоянное унижение перед завоевателями порождало ощущение безысход­ности и отчаяние. Пройдет немало времени, прежде чем самосознание русского народа обретет прежнюю силу.

Из лето­писей известно, что жену Ивана Даниловича звали Еленой, о дате же свадьбы ничего не известно. Некоторые историки считают, что Елена была дочерью смоленского князя Александра Глебовича. Но прямых летописных под­тверждений этому нет.

Считается, что с первой супругой Иван Данило­вич Калита прожили счастливой супружеской парой. В сентябре 1317 года у них появился первенец, кото­рого назвали Симеоном (1316 - 1353) или в просторечии — Семе­ном. В декабре 1319 годя княгиня Елена подарила мужу второго сына — Даниила (1320 - 1328). В 1326 году в Семье Ивана Калиты родился Иван (1326 - 1359), а в 1327 – Андрей (1327 - 1353).

После смерти любимой жены Елены в 1331 году, летом 1332 года Иван Данилович женится во второй раз. Летописи сообщают скудные сведения о его новой супруге по имени Ульяна, которая родила ему двух дочерей – Марию и Феодосию. Существует мнение, что от второго брака у Ивана Калиты были ещё дочери Феотиния и Евдокия. Об их судьбе сведений почти не имеется.

В 1238 году он выдал свою дочь Марию за юного ростовского князя Константина Васильевича. Тот, после смерти своего старшего брата Федора, стал пра­вить всем Ростовским княжеством. Зять Калиты стал одним из сильнейших русских князей, но при этом остался послушным «подручником» правителя Моск­вы.

Другая дочь, Феодосия, была выдана замуж за белозерского князя Федора Романовича, ставшего вскоре старшим в своей семье. Белозерские князья на дол­гие годы станут верными союзниками московских. Со временем белозерские владения перейдут под власть Москвы.

Последний год жизни Иван Данилович сильно хворал, и немалую часть государственных забот взял на себя его старший сын 23-летний Семен. Дел было много, приходилось каждодневно «радеть» за благо­получие Русской земли.

Последние дни жизни великий князь Иван Дани­лович провел в монастыре, приняв постриг и став иноком Ананием. 31 марта 1340 года московский пра­витель, прозванный Калитой, отошел в вечность: «в лето 6848. Преставился князь великый Иванъ Данилович на Москве, в чернцех и въ схиме…» и на другой день был погребен в построенной им церкви Архангела Михаила, оставивши своим преемникам из рода в род завет продолжать прочно поставленное им дело возвышения Москвы и распространения ее власти над всеми русскими землями.

Глава II. Иван Калита – собиратель земли русской

§ 1. Иван Данилович Калита – князь московский

Ещё Данил Иванович – отец Ивана Калиты хотел присоединить к Москве Переяславль-Залесский, но в связи с его смертью осенью 1303 года на съезде было решено оставить Переяславское княжество за Юрием – старшим из Даниловичей. В 1304 году он присоединил Можайск. В походе участвовали и младшие братья Юрия, в том числе и Иван.

Результатом этого набега на слабого соседа стало присоединение Можайского удела к Москве, а его по­следний князь Святослав Глебович, скорее всего, за­кончил свою жизнь в московской тюрьме. Такой по­ступок Юрия Даниловича «с братьею» мог успешно завершиться только при условии откровенной слабости на Руси великокняжеской власти. Так оно и было — сидевший на «столе» во Владимире великий князь Андрей Александрович судьбой русских земель уже не правил.

Летом 1304 года между русскими князьями нача­лась нешуточная междоусобица. Сигналом к ней ста­ла смерть 27 июля великого князя Владимирского Андрея Александровича. За великокняжеский «стол» схватились Михаил Ярославич Тверской и Юрий Да­нилович Московский. Так начиналась долголетняя борьба Твери и Москвы за главенство на Руси, кото­рая каждый раз при вспышке военных действий при­водила к пролитию большой крови и опустошению тверских и московских земель.

Столкнулись не просто два князя — войну между собой повели два княжеских рода: московские потомки Александра Невского и потомки его брата Ярослава, основателя династии тверских князей.

Переговоры между соперниками результатов не дали. Юрий Данилович с братьями Александром и Афанасием отправился в орду. Ивану же старший брат поручил беречь Москву и Переяславль-Залесский, Борису – Кострому. В то время Иван был очень юн, едва ли двадцати лет, но уже известен на Руси как храбрый и деятельный князь, поразительно схожий лицом и предприимчивым нравом с отцом своим.

Московско-тверская распря грозила расколоть Северо-Восточную Русь на два враждебных лагеря.

Тем временем на Руси пролилась в ходе москов­ско-тверской распри большая кровь. Драматические события разыгрались под стенами Переяславля-Залесского, где в 1304 году впервые проявил свои воеводские способности князь Иван Данилович. Михаил Тверской послал с войском на город пере­шедшего к нему из приближенных умершего великого князя Андрея Александровича боярина Аикинфа (Акинф). О движении тверской рати юный Иван Данилович своевременно узнал от находившихся в Твери московских лазутчиков. По всей вероятности, ситуация складывалась не из простых, поскольку князь заставил не только горожан, но и своих ближ­них бояр публично целовать крест на верность Мос­кве. Это говорит о том, что в Переяславле назревала измена.

Князь Юрий Данилович действовал энергично (по­сланный в Москву гонец доставил туда тревожную весть). Московская рать поспешила на выручку. Зная об этом, Иван Данилович решительно вывел дружи­ну и переяславцев в поле. Боярин Акинф смело всту­пил в битву, но проиграл ее, погибнув в сече сам

Выигранная под Переяславлем-Залесским битва побудит Ивана Калиту делать войну последним сред­ством в.достижении собственных целей как правите­ля Москвы. Придя к власти, он всегда стремился из­бегать кровопролития. Хотя такое ему удавалось да­леко не всегда.

В орде взял верх тверской князь Михаил; Юрий тогда не в состоянии был пообещать хану выходу более своего соперника. По возвращении на Русь Михаил тотчас пошел войною в Москве на Юрия: вероятно, его побуждали к этому и дети убитого Акинфа. Тверской князь не мог взять Москвы и заключить мир с московскими князьями. Но взаимная злоба от этого не улеглась. Новый великий князь Владимирский вознамерился жестоко отомстить обидчикам – то есть Москве.

Борьба между Юрием Московским и тверским князем продолжалась с переменным успехом около 20 лет: с 1305 по 1325 года. Она стала хорошей школой военного и дипломатического искусства для князя Ивана. В 1305 году он был послан Юрием защищать Переяславль-Залесский от тверской рати и успешно справился с этой задачей. Князь Иван в отличие от других братьев был всецело предан Юрию. В 1307 году, когда старшие братья Александр и Борис поссорились с Юрием, бежали в Тверь, Иван сохранил спокойствие. Александр вскоре умер, второй ушел из жизни будучи нижегородским князем. Бегство братьев, прежде всего старшего Бориса, открывало Ивану Даниловичу дорогу к московскому престолу.

Старшие братья Ивана Калиты, как и Юрий умерли бездетными. Московский престол в результате этой удивительной цепочки случайностей перешел к четвертому брату – Ивану. После гибели Юрия в 1325 году Иван становится московским князем, получив в 1326 г. санкцию на власть в Орде.

Столь неожиданно получив власть, Иван, несомненно, увидел в этом знак провидения. Сам всевышний привел его к власти через пропасти невозможного по шатким мостикам случайностей. Это налагало на него небывалую ответственность. Он ощутил себя призванным для совершения великих дел. Его власть должна была стать властью божьего избранника.

Прежде всего ему нужны были новые походы, новые принципы, новое отношение к своему княжескому ремеслу. Все это дала ему Библия, которую он читал так же внимательно, как и его великий предок - киевский князь Владимир Мономах. Именно здесь, в огненных глаголах пророков, в тихом свете Евангелия, он неожиданно нашел то, что искал, - практическое решение трудноразрешимых политических вопросов.

§ 2. Иван Данилович Калита – князь владимирский

Тверские князья, сами того не ведая, ускорили появление Ивана Калиты на первом плане в междукняжеской борьбе.

Всякое действие рождает противодействие. Казалось бы, отлаженный механизм ордынской политики на Руси «разделяй и властвуй» навеки укрепил её господство и ничто уже не может вернуть Русь к единовластию и согласию. Время, исторический процесс требовали появления на Руси личности, способной понять ордынскую политику, найти её слабые стороны и нейтрализовать ее губительное действие. Такой личностью оказался Иван Калита.

Иван Калита очень точно уловил, что нужно Орде в тот момент, когда тверской князь убил его старшего брата: регулярный и всевозрастающий сбор дани хану, минуя ордынских вельмож, успевших своими грабительскими набегами на Русь перехватить значительную долю того, что причиталось хану.

В 1318 году приходил в Кострому и в Ростов некий ордынский посол Конча. Что со сбора им дани досталось хану, неизвестно. В 1320 году ордынский посол Байдета приходил с теми же целями во Владимир. В 1321 году ордынский посол Таянгар пограбил Кашин. Посланный из Орды в Кашин татарский отряд с «жидовином» - ханским откупщиком дани – так и не смог собрать нужные деньги, хотя и учинил Кашину «много тягости».

В 1322 году посол Ахмыл взял и ограбил Ярославль; по пути ордынцы под предлогом сбора недоимок разграбили Нижний Новгород.

Все это происходило как раз тогда, когда хан поощрял русских князей к соревнованию: кто больше даст за ярлык на великое княжение. Стало быть, первейшей задачей в такой обстановке был бы наиболее крупный и упорядоченный сбор дани. Это обеспечило бы поддержку хана в борьбе с тверскими соперниками, это оградило бы земли Великого Владимирского княжения от грабительских набегов ханских послов.

Первый крупный успех Ивана Калиты, давший ему великое княжение владимирское, был связан с восстанием в Твери против татар в 1327 г. До сих пор из-за отсутствия точных указаний в источниках несколько загадочным представляется прибытие в Тверь ордынского царевича Щелкана, племянника хана Узбека, сына недоброй памяти Дедюни. «В лето 1327… пришелъ бо бяше посолъ силенъ из Орды, именемъ Щолканъ, съ множеством татаръ…». Конечно, Щелканова рать стояла в ряду тех набегов, о которых говорилось выше: сбор дани, но на этот раз по прямому повелению хана и скорее всего для хана. Но к этой причине прикреплялись и другие.

Юрий Данилович и Дмитрий Михайлович обвиняли друг друга перед ханом в утайке дани. Можно предположить, что Щелкан был облечен полномочиями не только контролировать выплату дани великим князем, но и взять сбор дани из рук великого князя в свои руки. Приезд в Тверь Чол-хана был ответом на народные антитатарские восстания 20-х годов XIV в. Кроме того, Орда не хотела дать усилиться великокняжеской власти.

Щелкан с большим отрядом всадников пришел в Тверь. Дело не ограничилось лишь сбором ордынского выхода. Будто по тверским городам и волостям Щелкан посадил ордынских баскаков, сместив княжескую администрацию. Есть сообщения, что Щелкан выбил великого князя Александра Михайловича из его резиденции и сам засел в княжеском тереме. …Беззаконный же Шевкал, разоритель христианства, пошел на Русь со многами татарами, и пришел в Тверь, и выгнал великого князя с его двора, а сам поселился на великокняжеском дворе, исполненный гордости и ярости. И сотворил великое гонение на христиан - насилие, грабеж, избиение и поругание. Люди же городские, постоянно оскорбляемые нехристями, много раз жаловались великому князю, прося оборонить их. Он же, видя озлобление своих людей и не имея возможности их оборонить, велел им терпеть. Но тверичи не терпели, а ждали удобного времени.

Прелюдией к восстанию горожан против татар стал следующий случай. И бысть въ 15 день месяца августа, въ полутра, како торгъ снимается, некто дiаконъ, тверитинъ, прозвище ему Дюдко, поведе кобилицу младу и зело тучна поити на Волге воды; Татарове же видевшее, отъяше ю. Дiаконъ же сжаливси, и зело начатъ въпити, глаголя: «о мужи Тверьстiи, не выдайте!». И началась между ними драка. Татары же, надеясь на свою власть, пустили в ход мечи, и тотчас сбежались люди, и началось возмущение. И ударили во все колокола, стали вечем, и восстал город, и сразу же собрался весь народ. Собравшееся городское вече решило всем городом выступить против ордынцев. Народное возмущение возглавили братья Борисовичи: тверской тысяцкий и его брат. И возник мятеж, и кликнули тверичи и стали избивать татар, где кого поймают, пока не убили самого Шевкала. Убивали же всех подряд, не оставили и вестника, кроме пастухов, пасших на поле стада коней. Те взяли лучших жеребцов и быстро бежали в Москву, а оттуда в Орду, и там возвестили о кончине Шевкала. (...) Убит же был Шевкал в 6835 (1327) году.

Тверское восстание 1327 года стало одним из первых на Руси выступлений против золотоордынского гнета. Узнав о нем, хан Узбек пришел в ярость. Убийство ханского посла ордынцы считали тягчайшим преступлением, а совершившие его подлежали истреблению. Возникла реальная угроза нового опусто­шительного вторжения карательных татарских отрядов, проти­востоять которым у русского народа тогда еще не было сил. Иван Данилович, отлично понимая всю величину грозящей опасности, нависшей над Русью, отправился в Орду (по неко­торым известиям — по вызову хана) и сам возглавил татарскую рать, отправленную ханом для наказания восставших тверичей.

Татарская рать во главе с пятью темниками, приведённая из Золотой орды князем Иваном Даниловичем Калитой, жестоко расправилась с жителями Твери, Кашина и других городов, сел и волостей. По имени одного из темников, скорее всего старшего среди ханских темников, летописцы назвали этот поход Орды на русскую землю Федорчюковой ратью.

Тверское княжество было подвергнуто разгрому и опустоше­нию. Этим Иван Калита достиг многого. Остальные русские земли, и в том числе Московское княжество, были сохранены от грозившей им опасности, пострадала только Тверь, экономи­ческое могущество которой в результате этого было серьезно подорвано. Ухудшилось экономическое и политическое положе­ние тверского князя, мешавшего своими претензиями на вели­кое княжение делу объединения русских земель вокруг Москвы. В то же время Иван Калита своим участием в карательном походе против Твери приобрел неограниченное доверие золото-ордынского хана, который передал ему в 1328 году ярлык на великое княжение и поручил сбор дани со всех русских земель для Орды. Иван Данилович умело поддерживал мирные отно­шения с Ордой, и в результате этого, отмечал летописец, «...бысть оттоле тишина велика по всей русской земле на 40 лет и пересташа татарове воевати Русскую землю...».

Приобретение великокняжеского стола московским князем сопровождалось двумя важными последствиями для Руси, из коих одно можно назвать нравственным, другое — политическим. Нравственное состояло в том, что московский удельный владелец, став великим князем, первый начал выводить русское население из того уныния и оцепенения, в какое повергли его внешние несчастия. Образцовый устроитель своего удела, умевший водворить в нем общественную безопасность и тишину, московский князь, получив звание великого, дал почувствовать выгоды своей политики и другим частям Северо-Восточной Руси. Этим он подготовил себе широкую популярность, т. е. почву для дальнейших успехов.

Таким образом, хан возвел Ивана Калиту в великокняжеское достоинство, а затем поручил ему сбор ордынской дани со всей Руси. Это важное право, с одной стороны, ставило все остальные княжества и русские земли в подчинённое положение, а с другой – предоставляло в распоряжение московского князя большие богатства, при помощи которых он скупал села и города у разоренных и обедневших удельных князей.

§ 3. Купли Ивана Калиты

Тверское восстание заставило задуматься хана Уз­бека над тем, как дальше управлять Русью. По ор­дынской традиции, власть на покоренных землях сле­довало распределять так, чтобы ни одному князю не оказывать явного предпочтения. Вместе с тем хан понимал, что с разоренных земель «выколачивать» установленную дань просто невозможно. Русь могла платить огромную дань только в условиях относитель­ного покоя и порядка.

Летом 1328 года русских князей вызывают в Орду, чтобы сообщить о решении хана Узбека. Тот разде­лил великое княжение: Ивану Калите отдавалась Ко­стромская земля и половина Ростовского княжества.

Самой большой победой Ивана Калиты при раз­деле великого княжения стало то, что хан оставил за ним богатый Новгород, где уже сидели московские посадники. Новгородцы, приславшие послов в Орду, сами просили за московского князя. В том же 1328 году хан Узбек передал под управление Москвы еще три огромные территории с городами Галич, Белоозеро и Углич. Ценные меха из этих лесных краев стали важнейшим источником пополнения казны московского князя.

Хан Узбек нашел в Иване Калите самого опти­мального сборщика дани. Так, последний получил право сбора недоимок с Ростовской земли. Учинив в городе Ростове настоящий погром, москов­ские власти собрали недоимки. Ордынский хан от­благодарил за это великого князя — в состав его вла­дений была включена Сретенская половина Ростов­ского княжества.

Сбор дани в ханскую казну Золотой Ордой не кон­тролировался. Ханских чиновников интересовала толь­ко установленная сумма дани. Вне всяких сомнений, Иван Калита при сборе дани с русских княжеств ка­кую-то часть собранного утаивал для себя. О том, сколько московский князь имел от сбора ордынской дани, история просто умалчивает. Но, без всяких со­мнений, суммы могли быть только значительными. Ведь не случайно историки будущего назовут Ивана Даниловича «денежным мешком».

Наличие «лишних» денег в великокняжеской каз­не и у московкого боярства позволило Ивану Калите широко использовать и еще один мирный способ за­метного расширения своих земельных владений. У местных владельцев покупались в ходе частных сде­лок деревеньки, села и даже целые волости. Так в удельных княжествах Северо-Восточной Руси появ­лялись островки московских владений. При сборе дани они, естественно, пользовались определенными при­вилегиями.

Таким образом, политическая власть московского правительства распространялась значительно дальше границ Московского княжества. Московская «отчина», образовавшаяся в виде сплошной территории, расположенной вокруг Москвы, почти не изменялась в своем размере. Но московские князья делали «примыслы» и «прикупы» в чужих землях: в новгородских владениях, в Переяславской земле, Юрьевском княжестве, в пределах Костромы и около Владимира. сковские княжеские села оказались вкрапленными в чужие территории. Некоторые из земель, пе принадлежавших Московскому княжеству, оказались в особых отношениях зависимости от московской великокняжеской власти. Так, Дмитрий Донской в своей духовной грамоте назвал Углич, Галич и Белоозеро «куплями деда Ивана» (т. е. Ивана Калиты). Хотя в этих землях в первой половине XIV в. сидели еще местные князья, однако они находились в тесной зависимости от московского князя.

Иван Калита оставил две духовные грамоты (завещания), которые подводят итоги политике великокняжеской власти во второй четверти XIV в. Иван Калита стремился закрепить великокняжеское достоинство за московским княжеским домом, и эта задача была им успешно разрешена. Для её достижения важно было сохранить политическое единство и цельность Московского княжества.

В целях сохранения экономического и политического единства Московского княжества Москва поступила в общее управление всех трех наследников Калиты, и только отдельные доходные статьи (судебные и таможенные пошлины с Москвы) были поделены между ними. Внутри Московского княжества каждый из сыновей Калиты полу­чил ряд отдельных владений, составивших их «уезды» (поздней­ший термин «удел» в духовных Калиты еще не встречается).

Завещание Ивана Даниловича предусматривало такое распределение между его сыновьями уделов, согласно которому все они были заинтересованы в благополучии и безопасности Москвы и в то же время старший из братьев имел значительный материальный перевес над младшими. Из грамоты видно, какие земли были подвластны Калите. Семеону он завещал Можайск и Коломны; Иоанну – Звенигород и Рузу; Андрею – Лопасню, Серпухов, Перемышль; жене с младшими детьми Марией и Федосьей – села, бывшие в ее владении.

Устанавливалась система феодальной междукняжеской иерархии на основе признания территориального единства Московского княжества (при наличии уделов внутри его) и руководящей роли великого князя московского. При этом вся феодальная иерархия господствую­щего класса в целом противостояла непосредственным производителям.

Оценивая значение княжения Ивана Калиты в истории образования Русского централизованного государства, Маркс справедливо говорил, что при нем «была заложена основа могущества Москвы».

Глава III.  Внутренняя политика Ивана Калиты

При Иване Калите получил свое окончательное воплощение новый принцип строительства го­сударства — принцип этнической терпимости. В отличие от Литвы, где предпочтение отдавалось католикам; в от­личие от Орды, где после переворота Узбека стали преоб­ладать мусульмане, в Москве подбор служилых людей осуществлялся исключительно по деловым качествам. Калита и его наследники принимали на службу и татар (христиан и язычников, бежавших из Орды после победы ислама и не желавших поступаться религиозными убеж­дениями), и православных литовцев, покидавших Литву из-за нестерпимого католического давления, и простых русских людей, все богатство которых заключалось в коне да сабле. Никаких владений у этих людей не было, и пото­му они искали службы, то есть государственных военных обязанностей, за выполнение коих от князя московского следовало вознаграждение в виде «корма» с небольшой деревеньки. Силой, связующей всех «новонаходников», в Москве стала православная вера.

С точки зрения пассионарной теории этногенеза, причина возвышения Москвы состоит в том, что именно Московское княжество привлекло множество пассионарных людей: татар, литовцев, русичей, половцев – всех, кто хотел иметь уверенность в завтрашнем дне, и общественное положение, сообразное своим заслугам. Всех этих пришельцев Москва сумела использовать, применяясь к их наклонностям, и объединить единой православной верой. При этом на Москву большей частью шли люди энергичные и принципиальные.

В различных источниках имеется оценка не только мероприя­тий, проводимых московским великим князем Иваном Даниловичем Калитой по отношению к другим князьям и княжествам Северо-Восточной Руси, но и его внутренней политики (организации суда и управления) в присоединенных к Москве землях. Наиболее раз­вернутая и интересная оценка подобного рода, современная самому Калите, имеется в записи на евангелии, написанном в 1339 г. в Моск­ве писцами Мелентием и Прокошей и посланном в монастырь («к свя­тей богородици») на Двину. Запись представляет собой настоящий панегирик Калите как князю-правителю. В его деятельности усма­тривается исполнение библейского пророчества о появлении «в опу­стевший земли на западе» «цесаря» - блюстителя правосудия в своей стране и грозы для правителей других, иноверных земель («правду любяи, соуд не по мьзде судяи, ни в поношение поганым странам»). Оценивая политику Калиты (как «цесаря», воцарение которого предсказано пророком) под двумя углами зрения (обес­печение государству безопасности от нашествия внешних захват­чиков и насаждение внутреннего порядка), автор похвалы москов­скому князю пишет: «при семь будеть тишина велья в Роускои земли и въсияеть в дни его правда, яко же и бысть при его царстве».

Дела «благородного князя великого Ивана», который установил «правый суд паче меры», сравниваются с мероприятиями «право­верного» византийского императора Константина «законодавца», а также «правоверного царя» Юстиниана.

В заслугу Ивану Калите ставятся забота о распространении пра­вославия, строительство церквей, борьба с ересями и защита идео­логических и политических основ господствующей церкви, покрови­тельство духовенству.

Наконец, в рассматриваемой похвале Калите специально отме­чается его социальная политика—как будто бы проводимая им забота о нуждах народа, что вызывало якобы благодарность послед­него своему князю.

По мнению Л.В. Черепнина разобранная тен­денциозная запись преследовала специальную цель идеологиче­ской пропаганды политических мероприятий московского великого князя, восхваление его как образцового правителя, проявляющего неуклонную и постоянную заботу о своей стране и своем народе. Весьма вероятно, что идеализированный образ Ивана Калиты был создан по прямому указанию его самого. Особенно показательно, что похвала Калите оформлена в виде записи на евангелии, послан­ном в 1339 г. на Двину. Калита, действуя в интересах московских феодалов, стремился завести на Двине промыслы2, установить с Двинской землей непосредственные связи (минуя Новгород). Укреплению экономической базы и политических позиций мос­ковских феодалов на Севере должны были способствовать и меры идеологического воздействия московской великокняжеской власти на местное население. Неумеренное восхваление Ивана Калиты, проведенное в записи на евангелии — книге, через которую в пер­вую очередь распространялись основы христианского вероучения, ставило своей целью поднять его авторитет прежде всего среди духовенства Двинской земли, а через посредство последнего и сре­ди более широких слоев населения. Не следует забывать и того, что в 1339г. Иван Калита, побывавши в Орде, получил там поруче­ние собрать новую дань с Русской земли, в силу чего, вернувшись на Русь, сразу передал «царев» (т. е. ханский) денежный «запрос» новгородскому правительству. Конечно, удовлетворение этого «за­проса» должно было быть произведено в значительной мере силами и средствами населения северных владений Новгородской респуб­лики. Поэтому московскому великому князю, особенно в 1339 г., было так важно пропагандировать перед влиятельными общественными кругами (а при их помощи и перед рядовыми массами землевладельцев и горожан) основы своей политики.

Можно наметить примерно пять направлений, которые Калита считал существенными для политического курса московской вели­кокняжеской власти. Это, во-первых, мероприятия, содействую­щие безопасности Руси от вражеских нападений — тому, чтобы страна жила в тишине и спокойствии. Во-вторых, это — княже­ские законы и судебные уставы (использующие опыт законода­тельства византийских императоров), задачей которых является обеспечение «правды» в обществе. Третью свою заслугу Калита видит в упрочении социального мира, в мероприятиях по устрой­ству общества на таких началах, чтобы бедные не были обижены богатыми, чтобы не существовало насилия сильных над слабыми. Четвертым комплексом мероприятий Калиты является, по мысли его самого, все то, что служит делу укрепления православия (воз­ведение церквей, поддержка лиц, занимающих руководящее по­ложение в системе церковной иерархии и т. д.). Наконец, пятый пункт той программы великокняжеской политики, которую про­пагандирует Калита, — это борьба со всякого рода выступления­ми, представляющими собой оппозицию господствующей церкви.

Имеются данные о том, что в кня­жение Калиты, а возможно, по его указанию, проводились ка­кие-то мероприятия по собиранию и обработке памятников права, византийского и русского (церковные уставы древнерусских кня­зей, Русская Правда), которые должны были служить руковод­ством для суда. При Калите, по-видимому, был составлен сбор­ник, представляющий собой соединение Кормчей и Мерила Праведного. А. С. Павлов прямо приписывал создание этого сбор­ника инициативе московского великого князя Ивана Даниловича. С. В. Юшков и М. Н. Тихомиров более осторожно лишь датируют памятник временем Калиты. Имеются основания принять вывод А. С. Павлова, особенно если вспомнить, что в записи на еванге­лии 1339 г., где говорилось о его заботе о правосудии и он сравнивался в этом плане с византийскими императорами — Константином и Юсти­нианом.

Меры Калиты в области кодификации права, которые автор записи на евангелии 1339 г. расценивает как результат заботы о правосудии, как результат стремления обеспечить населению суд справедливый и для всех равный, в действительности означали попытку укрепить феодальный правопорядок в условиях обо­стрившихся классовых противоречий и княжеских войн. «Тиши­на», наступившая, согласно сведениям ряда источников, на Руси с вокняжением Калиты, — это, по представлениям его современ­ников и потомков, не просто передышка, которую получила стра­на от татарских набегов. В статьях, предшествующих Новгород­ской первой летописи по списку Археографической комиссии, Ивану Калите вменяется в заслугу, что он «исправи Русьскую землю от татей и от разбойник»4. А под «татями» и «разбойниками» представители господствующего класса часто имели в виду не просто правонарушителей, а лиц, представлявших социальную опасность для феодалов, т. е. крестьян и посадских людей, высту­павших против землевладельцев и властей. Таким образом, «ти­шина» — это внутренний феодальный порядок в стране, достиг­нутый Калитой путем подавления народных восстаний, путем расправы с теми, кто нарушал нормы феодального права, охра­няющие жизнь, безопасность, собственность представителей го­сподствующего класса.

§ 1. Иван Калита – первый каменный строитель. Отношения с церковью

Первая половина XIV в., преимущественно время Ивана Калиты отмечена переустройством Москвы, как города, оформлением ее внешнего вида в качестве великокняжеской резиденции. Память о строительных работах Калиты осталась а долгое время у потомства. «Постави князь Иван Данилович Калита град деревян Москву, тако же и посады в нём украсив, и слободы, и всем утверди», - пишет о деятельности Калиты поздний московский летописец. На основании тех же преданий Герберштейн посетивший Москву в начале 16 века, сообщает, что кремль до княжения Калиты был мал и защищен только бревенчатой оградой. Калита расширил и укрепил его по совету митрополита Петра.

При Иване Калите в Москве появились первые каменные здания, на первых парах церкви. Первым каменным строением в Москве считается собор Успения Богоматери, заложенный 4 августа 1326 года.

Иван Данилович большую часть своего времени проводил в стольном граде небольшого Московского удела. Много занимался хозяйственными делами, се­мьей. Он слыл «христолюбивым» человеком, ища дружбу и поддержку у церковных иерархов. Особое почтение он оказывал митрополиту Петру, который все чаще наезжал в Москву.

Один из самых авторитетных и популярных лю­дей на Руси, митрополит Петр обосновался в Москве на своем подворье в 1322 году. Князь выстроил для митрополита новый обширный «двор» в восточной части Московского Кремля. Иван Данилович и пра­вославный иерарх много времени проводили в частых беседах. Именно здесь московский удельный пра­витель стал превращаться в «собирателя Руси» Ивана Калиту. В беседах вырабатывалась стратегия Моск­вы, намечались азы ее исторической поступи.

Новый, по исторической хронологии, князь Мос­ковский свои деяния начал не с военного похода на соседний удел и не с княжеской охоты с неизменным многодневным пиром в заключение.

Летописец рассказывает, что в 1299 г. митрополит Максим, не стерпев насилия татарского, собрался со всем своим клиросом и уехал из Киева во Владимир на Клязьму; тогда же и весь Киев-город разбежался, добавляет летопись. Но остатки южнорусской паствы в то тяжелое время не менее, даже более прежнего нуждались в заботах высшего пастыря русской церкви. Владимир был столицею великих, или сильнейших, князей только по имени, ибо каждый из них жил в своем наследственном городе; однако пребывание митрополита во Владимире при тогдашнем значении и деятельности духовенства сообщало этому городу вид столицы более, чем предание и обычай. После этого ясно, как важно было для какого-нибудь города, стремившегося к первенству, чтоб митрополит утвердил в нем свое пребывание; это необходимо давало ему вид столицы всея Руси, ибо единство последней поддерживалось в это время единым митрополитом, мало того, способствовало его возрастанию и обогащению, ибо в него со всех сторон стекались лица, имевшие нужду до митрополита, как в средоточие церковного управления; наконец, митрополит должен был действовать постоянно в пользу того князя, в городе которого имел пребывание…

Странствуя по Руси, проходя места и города часто и подолгу бывал в Москве приемник Максима Петр. Святой Петр полюбил Москву, оставил столицу Андрея Боголюбского, правимую тогда уже одними наместниками княжескими, и переселился к Иоанну. «Если ты, - говорил он князю в духе пророчества, как пишет митрополит Киприан в житии св. Петра, - если ты успокоишь мою старость и воздвигнешь здесь храм, достойный Богоматери, то будешь славнее всех иных князей, и род твой возвеличится; кости мои останутся в сем граде; святители захотят обитать в оном, и руки его взыдут на плеща врагов наших». Эти пророческие слова, переходя по приданию от поколения в поколение, помнились и приводились для поддержания могущества и величия Москвы

Святой митрополит, сам выбрал место своего последнего пристанища – белокаменную гробницу в восточной части строившегося Успенского собора. Тем самым он нарушил древнюю традицию, по которой митрополитов хоронили в киевском Софийском соборе. Зимой, 21 декабря того же года Петр скончался. Иван Данилович прискакал в Москву на следующий день после кончины митрополита Петра. Над прахом его в следующем году освятил сию церковь епископ ростовский, и новый митрополит, именем Феогност, родом грек, основал свою кафедру также в Москве, к неудовольствию других князей: ибо они предвидели, что наследники Иоанновы, имея у себя главу духовенства, захотят исключительно присвоить себе достоинство великокняжеское.

Преемник митрополита   Петра — грек Феогност — предпочел иметь дело с Москвой, которая показала себя опорой митрополичьего престола, а не с Тверью, ставшей союзницей католиков. Феогност уже не хотел жить во Владимире, поселился на новом митрополичьем подворье в Москве, у чудотворцева гроба…

Иван добился причисления Петра к лику святых, что способствовало превращению Москвы в один из религиозных центров Северо-Восточной Руси. В первой половине 1327 года во Владимире-на-Клязьме состоялся поместный собор Русской Православной Церкви. Исполнявший тогда обязан­ности митрополита ростовский епископ Прохор за­читал присланный из Москвы список чудес, случив­шихся у гробницы Петра. Для причисления к лику святых (канонизации) требовались три условия: чу­деса у фоба, наличие письменного «жития» и нетлен­ность мощей. Впрочем, иногда обходились и двумя первыми. Идея канонизации митрополита Петра, не­сомненно, принадлежала князю Ивану Даниловичу.

Церковный собор утвердил местное, московское почитание Петра как святого в православии. Это был первый, очень важный шаг к его общерусской кано­низации, состоявшейся довольно скоро — в 1339 году. Тогда святость митрополита Петра была признана и константинопольским патриархом.

14 августа 1327 года, в канун праздника Успения Божией Матери, Успенский собор Московского Крем­ля торжественно освятили. Русские летописи отмеча­ют это событие как исключительно важное для Руси того времени. Богатое убранство, росписи внутри со­бора поражали воображение верующих.

Считается, что Успенский собор Ивана Калиты был стройным и нарядным четырехстолпным одно­главым храмом. Каким он был снаружи и изнутри — можно только догадываться. Его разобрали по указу государя Ивана III Васильевича, и на его месте зод­чий Аристотель Фиораванти в 1475—1479 годах по­строил тот храм, который и поныне украшает Крем­левский холм.

Итак, союз московской княжеской власти с митрополичьей кафедрой, наметившийся при Юрии Даниловиче, значительно окреп при Калите. Ещё митрополит Петр перенес свою резиденцию из Владимира в Москву. Новый митрополит, поставленный константинопольским патриархом, грек Феогност, приехал на Русь в то время, когда борьба между тверским князем и Иваном Калитой закончилась победой последнего. Поэтому Ивану Калите нетрудно было добиться от нового митрополита, нуждавшегося в охране экономических и политических привилегий церкви со стороны сильной княжеской власти, поддержки своей политики. С этого момента Москва, а не Владимир окончательно стала местопребыванием митрополита «всея Руси». Теперь Москва стала не только политическим, но и религиозным центром Северо-Восточной Руси.

Необычайно благоприятная для Москвы политическая обстановка в Северо-Восточной Руси позволила князю Ивану в 1329 – 1333 годах осуществить небывалое по размаху каменное строительство в Московском Кремле. Оно должно было укрепить в людях веру в «богоизбранность» московского князя, превратить Москву в новое средоточие русского благочестия.

Строительство каменных храмов продолжалось при Калите в быстрых по тому времени темпах. Весной 1329 года в Московском Кремле закипела работа: копали рвы под фундамент, обтесывали заготовленные ещё «по зимнему пути» белый камень, подвозили бревна для возведения строительных лесов. По свидетельству летописи, новый каменный храм был заложен 21 мая 1329 года и уже 1 сентября того же года освящен. Это был одноглавный храм, посвящённый древнему христианскому подвижнику Ионанну Лествичнику (VII в.н.э.). Созданный им знаменитый трактат «Лествица» был настольной книгой русских иноков. Предполагают, что Иван Калита был назван в честь преподобного Иоанна Лествичника и считал его своим небесным покровителем. Несомненно, московский князь, любивший книги и христианское благочестие, не раз перечитывал «Лествицу», размышлял над её образами и идеями.

Храм во имя Иоанна Лествичника — древняя осно­ва современной колокольни Ивана Великого — пред­ставлял собой оригинальное сооружение типа башне­образной колокольни и был, по мнению исследовате­лей, первым в своем роде не только в Москве, но и в Северо-Восточной Руси. Высоко поднявшийся на кремлевском холме храм мог служить и дозорной баш­ней. Однако главное его назначение состояло в том, чтобы стать своего рода памятником «богоизбранно­му» князю Ивану и его семейству. За три года до его постройки, «месяца марта в 30, на память святого преподобного отца Ивана Лествичника, князю Ивану Даниловичу родился сын и наречен бысть Иван». День освящения храма, 1 сентября, «на память святого отца Симеона Столпника», указывал на другого сына Ка­литы — Семена.

Известно, что в ту эпоху придавалось особое значе­ние всякого рода совпадениям. Церковный календарь «Месяцеслов» служил инструментом, с помощью ко­торого пытались угадать сокровенный, провиденци­альный смысл событий. Именно поэтому летописцы тщательно фиксировали даты событий, постоянно от­мечая, память какого святого или праздника чествует­ся в этот день.

О многом говорит и выбор дня для закладки храма-памятника. Это торжество состоялось 21 мая, «на па­мять святого правоверного царя Константина и матере его Елены». Сравнение Ивана Калиты с императо­ром Константином Великим, поборником христиан­ства, находим и в известной записи в Списком еван­гелии 1340 года. Эта запись представляет собой свое­го рода краткое похвальное слово Ивану Калите, в котором он предстает во всем величии своего госу­дарственного служения.

Осенью того же года в течение двух месяцев воздвигли третью каменную церковь Поклонения веригам Петра. Он был заложен в неурочное время— 13 августа. Обычно строительные работы начинались весной и заканчивались осенью. Отступ­ления от общего правила всегда были обусловлены какими-то особыми обстоятельствами. В данном слу­чае таковым явилась занятость мастеров на строи­тельстве храма Иоанна Лествичника.

Освящение придела Поклонения веригам состоялось 14 октября 1329 года, в день памяти Протасия — свя­того, одноименного московскому тысяцкому Протасию. Душеприказчик митрополита Петра и второй че­ловек в Москве после князя, Протасий, очевидно, руководил кремлевским строительством. Известно, что после смерти Калиты он достраивал собор Богояв­ленского монастыря в Москве на посаде.

Со временем придел Поклонения веригам, представ­лявший собой небольшую церковь, примыкавшую к Успенскому собору, превратился в усыпальницу мит­рополитов. Здесь был погребен умерший в 1353 году митрополит Феогност (р. в 1328).

Каменное строительство не прекращалось после создания трёх указанных храмов. Новая каменная церковь Спаса («Спас на Бору») была построена в 1330 году. Церковь Спаса Преображения должна была стать собором основанного при ней домового княжеского монастыря, построенного наподобие Рождественского монастыря во Владимире. Князь богато одарил монастырь «иконами и книгами, и съсуды и всякыми узорочии», учредил в нем архимандритию. Монастыри, настоятели которых имели сан архимандрита, были тогда очень немногочисленны. Во главе новой обители князь поставил инока Ивана, отличавшегося благоразумием, красноречием и любовью к книгам. Есть основания полагать, что Спасский монастырь со времен Калиты стал центром княжеского летописания.

Основание монастыря при княжеском дворе имело и то немаловажное удобство, что князь мог лично наблюдать за поведением иноков и выделять среди них толковых и преданных людей. Этим лучшим он со временем прокладывал дорогу к высшим церков­ным должностям в Северо-Восточной Руси. Примеча­тельно, что уже первый спасский архимандрит Иоанн был позднее возведен на ростовскую епископскую ка­федру.

Тяжелые обстоятельства 1331—1332 годов на время приостановили осуществление строительной програм­мы Ивана Калиты. 3 мая 1331 года «погоре город Кремник на Москве». Восстановление пострадавше­го от пожара Московского Кремля отвлекло строите­лей соборов. В следующем году «бысть меженина ве­лика в земле Русьской дороговь и глад хлебный, и скудота всякого жита».

Несчастья общественные пришли об руку с бедами семейными. 1 марта 1331 года умерла жена Ивана Калиты княгиня Елена. Перед смертью она приняла монашеский постриг и была похоронена в соборе крем­левского Спасского монастыря.

В следующем, 1332 году, на русские земли обрушился неурожай и его следствие – голод. Тысячи голодающих людей стали стекаться в Москву, готовые трудиться за кусок хлеба из княжеских закромов. Именно это обстоятельство позволило Ивану Калите возобновить в столице каменное строительство с затратой самых малых денег за труд людей.

Несмотря на целую череду несчастий, князь Иван сумел завершить свою строительную программу. Её венцом стало возведение белокаменного собора Михаила Архангела в 1333 году. Старый, почерневший от времени деревянный Архангельский собор, построенный, кажется, ещё во времена правившего в Москве в середине, XIII века князя Михаила Хоробрита, выглядел досадным анахронизмом рядом с новыми белокаменными храмами. В новой каменной церкви Архангела Михаила, возведённой на месте прежней деревянной, завещал Иван Калита себя похоронить в ней: это был нынешний Архангельский собор, послуживший местом погребения для всех потомков Ивана.

День для освящения нового собора был выбран самим Иваном Калитой. 20 сентября церковь прославляла святого князя Михаила Черниговского, казненного в Орде в 1246 году за отказ поклониться местным святыням. Имя этого князя-мученника символизировало готовность к самопожертвованию, непокорность Орде. Особо чтили память Михаила Черниговского в ростовской и брянско-черниговской землях, то есть как раз в тех районах, откуда шел основной поток переселенцев в московское княжество. Архангельский собор стал в Московском Кремле первым каменным храмом, который освятил митрополит Феогност.

В 1339 году в Москве был построен новый кремль с мощными дубовыми стенами. Москва превращалась в крупнейший экономический, политический и военно-оборони­тельный центр русских земель, что укрепляло ее положение в борьбе за главенство на Руси.

Каменное строительство при Калите развернулось в сравнительно короткий промежуток времени, на протяжении 9 лет (1326 – 1333 годы), после чего наступил длительный перерыв. Это обстоятельство, по-видимому, указывает на то, что строителями московских церквей были пришлые мастера и что собственная московская архитектурная школа возникла значительно позднее, во второй половине XIV века, иначе трудно объяснить своеобразную «сезонность» каменного строительства в Москве при Иване Калите.

Храмы Калиты представляли постройки относительно небольшие и не очень прочные. Все они были перестроены или сломаны в конце XV столетия после 150 лет существования.

Особенности строительной программы Ивана Калиты (посвящение престолов, даты закладки и освящения храмов) свидетельствуют о том, что князь стремился иметь в Москве престолы в честь главных образов русского православия, которые в ту пору политического разобщения служили одновременно и силами регионального патриотизма.

Заключение

Иван Данилович Ка­лита был умным и решительным политиком, хорошим дипло­матом. Главными политическими задачами Ивана Калиты были укрепление положения Московского княжества в русских зем­лях и сохранение мирных отношений с Ордой, необходимых для усиления русских земель. Опираясь на растущую мощь Москвы и поддержку все более широких слоев феодального общества, заинтересованных в обеспечении безопасности страны и ликвидации разорительных междоусобиц, Иван Калита успешно выполнил эти задачи. Он проявил большую смелость и решительность в борьбе за возвращение Москве великого княжения.

При Иване Калите Москва стала духовным центром всей Русский земли, постоянным местопребыванием русских митрополитов.

Москва получила неоспоримые преимущества перед всеми другими городами, и московская епархия поднялась неизмеримо выше всем остальных. Митрополит держал в своих руках право поставления епископов и суда над ними и нередко им пользовался, силу его духовной власти испытали даже иерархи таких крупных городов, как Новгород и Тверь.

Московские князья предоставили митрополитам особо важные льготы по сравнению с тем, что получали епископы в других княжествах. Льготное положение митрополичьего дома с его многочисленными боярами и слугами действительно создавало для митрополитов ряд преимуществ.

Немалое значение имело центральное положение Москвы и относительное удобство сношений с Константинополем. Одним из мотивов переноса кафедры митрополитов именно в Москву являлось отсутствие в ней своих епископов. Митрополит «всея Руси» не задевал в Москве ничьих церковных интересов. Иван Калита и митрополит Петр положили начало тому своеобразному соединению светской и духовной власти, которое стало характерно для Москвы допетровского времени.

Поддержка церкви обеспечила московскому князю преобладание над другими русскими князьями. С необыкновенной силой эта поддержка сказалась в 1329 г., когда Калита ходил выгонять из Пскова тверского князя Александра Михайловича. Калита прибегнул к помощи митрополита Феогноста, который послал «проклятье и отлучение от церкви на князя Александра и на псковичь».

Церковь была одной из главных опор Москвы как в материальном, так и в идейно-политическом отношении. Такая позиция церкви определялась стремлением обеспечить защиту своих экономических и политических интересов средствами сильной государственной власти, которая смогла бы способствовать расширению церковного землевладения и упрочнению влияния и положения церкви в стране. На этой основе сложился союз великокняжеской власти с церковью, сыгравшей в XIV – XV вв. важнейшую роль а ходе борьбы за объединение русских земель вокруг Москвы.

Итак, внутренняя и внешняя политика Ивана Калиты имела прогрессивное значение. Она привела к укреплению Московского княжества и прекращению татарских набегов, что было важно для всего населения.

Князь Иван был тяжел и ненавистен многим. И за свои грехи он дал ответ перед богом. Но люди той эпохи, взвесив его добро и его зло на незримых весах своей памяти, дали ему имя ещё более точное, чем Калита. Как свидетельствуют источники, они называли его Иван Добрый…

Характеристику исторического портрета Ивана Даниловича хотелось бы заключить следующим. Его прозвали Калитой (денеж­ной сумой). Не за скупость — он ворочал огромными средствами, не за «нищелюбие» — все князья сплошь «нищелюбы»— (благо стоит это гроши), а, видимо, за те огромные капиталы, которые он всажи­вал в «купли» и другие политические преимущества. Он был гением, но как нельзя более подготовленным ходом истории Владимирской Руси, вознесенным волной образования великорусской нации. Все великие князья Владимирские пытались объединить Русь, и всем им что-нибудь мешало: то преждевременная установка на Киев, то мон­гольское нашествие, то дробление Владимирской Руси и кризис цен­тра, а пуще всего незрелость того нового, что только еще возникало во Владимирской Руси. Ивану не помешали и татары, он сумел уви­деть в них силу, которую можно использовать.

Прощаясь с Иваном Даниловичем, москвитяне дали ему имя Собирателя земли русской и Государя-отца, ибо Иван Данилович не любил проливать кровь народа в войнах, освободил великое княжество от внешних и внутренних грабителей, восстановил собственную и общественную безопасность, был правосуден.

Устроитель московского самодержавия ушел из жизни, оставив после себя наследникам самое силь­ное русское княжество, процветающее экономически (и это-то в условиях ордынского ига!), с успешно на­лаженной торговлей, развитым землепашеством. От отца к сыновьям переходила многочисленная, хоро­шо обученная и вооруженная дружина. Градострои­тельные программы Ивана Калиты завершат его на­следники. Ханы Золотой Орды будут признавать пер­венство Москвы среди своих русских данников – помешать ее усилению и возвышению в будущем они

Библиография

I. Источники

  1. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей. – М.-Л.: АН СССР, - 1950. – 586с.
  2. Повесть о Шевкане//Памятники литературы Древней Руси. XIV – середина XV/Пер. Я.С. Лурье. М.: Мысль, - 1981. – 318 с.
  3. Полное собрание русских летописей. Т.15. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 540 с.
  4. Полное собрание русских летописей. Т.3. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 685 с.

II. Литература

  1. Богуславский В.В., Бурминов В.В. Русь Рюриковичей. – М.: Познавательная книга плюс, 2000. – 230 с.
  2. Борисов Н. С. Иван Калита//Родина. 1993. №10. С. 7 – 11.
  3. Греков И.Б. Шахмагонов Ф.Ф.Мир истории. Русские земли в XIII – XIX веках. – М.: Молодая гвардия, 1988. –334 с.
  4. Гумилев Л.Н. От Руси до России. – СПб.: Кристалл, 2002. –352 с.
  5. Егер О. Всемирная история. Средние века. Т.2. М.: АСТ, 2001. – 608 с.
  6. История Государства Российского. Жизнеописания. – М.: Книжная палата, 1996. – 480 с.
  7. Карамзин Н.М.История государства Российского. – М.: Эксмо, 2002. – 1022 с.
  8. Ключевский В.О. Русская история. Ростов-на-Дону: Феникс, 2000. –     608 с.
  9. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. – М.: Книга, 1990. – 738 с.
  10. Очерки истории СССР XIV – XV вв. Период феодализма. – М.: Академия наук СССР, 1953. – 811 с.
  11. Пашков Б.Г. Русь – Россия – Российская империя. – М.: Центрком, 1997. – 640 с.
  12. Рыжов К. Все монархи мира. Россия. 600 кратких жизнеописаний.   М.: Слово, 1999. – 456 с.
  13. Сахаров А.М. Образование русского централизованного государства. – М.: Знание, 1955. – 40 с.
  14. Серова Н.Я. Гений Москвы: Как Иван Калита закладывал фундамент «третьего Рима»//Российский ежегодник. – 1990. Вып.2. – С. 64 – 83.
  15. Соловьев С.М. Сочинения: в 18 кн. Кн.2 Т.3/4. История России с древнейших времён. – М.: Мысль, 1988. – 768 с.
  16. Сурмина И.О., Усов Ю.В. Самые знаменитые династии России. – М.: Вече, 2001. – 480 с.
  17. Творогов О.В. Древняя Русь. События и люди.- СПб.: Наука, 1994. – 219 с.
  18. Тихомиров М.Н. Средневековая Москва в XIV – XV веках. – М.: Московский университет, 1957. – 318 с.
  19. Тихомиров М. Древняя Москва XII – XIV вв. Средневековая Россия на международных путях XIV – XV вв. – М.: Терро-книжный клуб, 2001. – 432 с.
  20. Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства в XIV – XV вв. – М.: издательство социально-экономической литературы, 1960. – 900 с.
  21. Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. М.: Полигон , 1997. – 412 с.
  22. Шишов А.В. Русские князья. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. – 448 с.
  23. Щукин А.Н. Самые знаменитые люди России. – М.: Вече, 1999. – 576 с.

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи»

Go to top